Возвращение

Ревва Игорь Юрьевич

— Что ты понимаешь в рекламе? — сердился я. — Ты даже «спрайт» не пробовала! Дикарка!..

— Ох, умора, — стонала от смеха Йорка. — За еду и кров — расхваливать чью-то стряпню!..

— Я хорошо зарабатывал, дура! И вообще — перестань смеяться над старшими!..

— Наверное, люди были просто в восторге от твоей мазни! — хихикала Йорка. — Они, наверное, просто падали от умиления!

— Ага, падали! Особенно женщины! И прямо ко мне в постель! — решал позлить ее я.

— Слушай! — заинтересовалась Йорка. — А как они выглядели, женщины из того мира? Красивые? Да?

— Очень красивые! И очень ласковые, кстати говоря!

Ни одна из них никогда не оставалась мной недовольна!

— А-а-а… Это про них ты мне говорил… Как-то ты их еще смешно называл… Бляди, да?..

— Сама ты… дура старая! — возмутился я. — У меня были только приличные женщины!

— А как они одеваются? — любопытствовала Йорка. — Расскажи, а?

— Есть такая штука, — объяснял я, — называется — лифчик…

* * *

Мы устраивали привал сразу же, едва начинало темнеть. А темнело в лесу рано — вековые деревья и в ясный солнечный день создавали под своими кронами таинственный полумрак, а стоило солнцу коснуться пиков гор, как сумрак становился гуще и можно было подумать, что уже наступила ночь. Спешить же нам было некуда, и большую часть времени мы с Йоркой проводили на привалах. Пока один из нас устраивал на скорую руку какой-нибудь шалаш или навес и разводил костер, другой в это время отправлялся на охоту.

Звери и птицы Криарского леса за последние несколько десятков лет отвыкли от охотников и по эту сторону Криара чувствовали себя в безопасности. Поэтому подстрелить что-нибудь на ужин не представляло большого труда. А потом мы сидели в обнимку возле костра, наблюдая за тем, как подергиваются серым пеплом алые угли, и слушали шум невидимой в ночи листвы деревьев, шепчущей высоко над нашими головами, где-то там, в ночном небе Межгорья. И разговаривали обо всем на свете.

Йорка, словно сухая губка влагу, впитывала каждое мое слово, каждую фразу о том, как я жил на Земле. Моя работа там, моя квартира, друзья и подруги — все это вызывало у нее самый горячий интерес. Мне казалось, что Йорка немного завидует тому, что я видел иной, незнакомый ей мир. И постепенно она начинала перенимать даже мою манеру разговора. Ее язык и интонации приобретали все более знакомые и привычные мне земные оттенки, заменяя собой несколько скудноватый язык Межгорья. Не знаю, хорошо это или плохо, но мне так больше нравилось. Гораздо приятнее разговаривать с цивилизованным человеком, чем с дикой кочевницей, не всегда даже умеющей внятно выразить свою мысль. Так что, на мой взгляд, польза от нашего «неспешного» путешествия была для Йорки весьма ощутимой.

Если очень постараться и не давать отдыха лошадям, то вполне можно за один день пройти лес от западной его окраины до реки Криар. А за три дня — полностью пересечь его и выйти в долины, ограниченные с севера морем, а с юга, запада и востока — Сиузскими горами и Криарским лесом. В долины, где почти нет людских поселений и которые сейчас стали называть Закриарьем. Но мы с Йоркой не спешили и добрались до Криара только на десятые сутки.

По чистой случайности мы вышли прямо к брошенной инксийской крепости Сорот. Здесь и было решено сделать очередной привал. Я хотел расположиться прямо в крепости, в одной из комнат замка, но Йорка заупрямилась.

— Не хочу я туда идти, — сердито ворчала она. — На фига нам сдалась эта дурацкая крепость?! Что, в лесу хуже, что ли?..

Йорка очень легко усвоила

новые для нее выражения и весьма охотно употребляла их. И к месту, и не к месту. При этом она почему-то отдавала особое предпочтение жаргонным словечкам и не вполне цензурным высказываниям. Словом, она вела себя как самая настоящая девчонка, желающая показать, что она уже достаточно взрослая. И, может быть, именно поэтому переспорить ее было очень нелегко. Да я особенно и не старался этого делать. Хочет ночевать в шалаше? Пожалуйста!..

В эту ночь мы с Йоркой заболтались и засиделись у костра дольше обычного. И она вдруг обратила мое внимание на свет в одном из окон замка.

— Смотри-ка! В крепости уже кто-то живет! Давай посмотрим? — предложила она.

Ничего удивительного в том, что инксийские крепости начинают обживаться людьми, я не видел. Но мне, как и Йорке, было интересно посмотреть на человека, поселившегося здесь. Может быть, это уже новый хозяин, будущий барон или принц… И мы двинулись к воротам Сорота.

Тусклый желтоватый свет лился из окна башни замка. Мы без труда нашли туда дорогу и по винтовой лестнице поднялись в комнату. Когда я толкнул дверь и переступил порог, в комнате что-то произошло. За миг до этого тут находился какой-то человек, стоящий возле камина спиной к нам. Но, повернувшись на звук наших шагов, он неожиданно исчез, пропал, растворился в воздухе — иного слова подобрать не могу. Йорка, следовавшая за мной, его не успела заметить. Она с интересом принялась разглядывать комнату, а я же стоял, пораженный увиденным, и пытался понять, что это было. Мираж? Галлюцинация? Или…

— Здесь, наверное, колдун живет, — произнесла вдруг Йорка.

Я стремительно обернулся к ней. Колдун!!! Точно!!!

— Почему ты так решила? — спросил я.

— А ты сам посмотри, — предложила Йорка, указывая на стол посреди комнаты.

На столе лежала толстенная книга, раскрытая на странице с непонятной картинкой и чудными, незнакомыми значками. Рядом с ней на небольшой подставке лежал стеклянный шар, очень похожий на тот, что мы с ней видели в руках у старика, приснившегося (или не приснившегося?..) нам. Шар этот сиял неярким желтоватым светом, освещая и находящуюся на столе книгу, и саму комнату. Интересно, что будет, если сейчас позвать этого самого колдуна? Слышит ли он нас?

— Мир тебе, добрый хозяин! — произнес я привычную для Межгорья формулу приветствия. — Покажись гостям! Мы не принесли с собой зла!..

— Ты чего? — удивилась Йорка. — Офонарел, что ли? Никого же нет!..

Но я не успел ей ответить. Воздух в центре комнаты задрожал, и в его волнах возник высокий смуглолицый человек с короткой черной бородкой. Одет он был точно так же, как и колдун, виденный нами в Лиете. Я даже подумал было, что это и есть тот самый колдун. Но человек, возникший в комнате, был гораздо выше, чем тот, и выглядел лет на сорок моложе.

— Люди… — радостно прошептал колдун. — Бессмертные, — тут же поправился он и почтительно склонил голову.

— Ой, блин!.. — воскликнула Йорка. — И правда, колдун!..

— Меня зовут Оке, — представился я. — А ее — Йорка. Назови нам свое имя, добрый хозяин.

— Мое имя — Синак, — произнес колдун. — Я…

— А как так получается, что ты — колдун?! — перебила его Йорка.

— Я долго учился этому искусству, — ответил Синак. — Очень долго — двадцать пять лет…

— Подожди, — оторопел я. — Двадцать пять лет?!