Возвращение
Шрифт:
Я присел возле раненого Приила и приподнял руками его голову. Мутный взгляд его поблуждал по сторонам и остановился на моем лице. Глаза его приобрели осмысленное выражение — Приил меня узнал.
— Оке, — слабо прохрипел он, — Оке, мы победили?..
— Да, Приил, — ответил я.
— Я знал, что мы победим, — прошептал он. — Иначе и быть не могло… Оке, убей их всех… Их всех…
Глаза Приила закатились, на губах показалась кровавая пена, и охотник Андирских гор испустил дух. Я поднялся на ноги и обернулся. Вокруг меня стояли кочевники, и все их взгляды были обращены ко мне. Внезапно один из них высоко поднял свой окровавленный боевой топор и громко прокричал:
— Слава
— Слава Бессмертному Оке! — тотчас подхватили все.
Я встал и, не оглядываясь, вышел из зала. «Слава, слава Айболиту!» — подумал я со злостью. Слава добрым докторам!.. М-м-да-а… Поклонение Бессмертному приближается к опасной черте. Что за ней? Фанатизм? Культ?
Слава Цезарю! — это, конечно, приятно, но только на первый взгляд. А если хорошенько задуматься, то и не приятно вовсе. Ведь достаточно будет одной проигранной битвы, и бог превратится в лжебога. И что тогда? Стрела в спину?
От любви до ненависти один шаг. А от фанатичной любви — и того меньше. Неужели люди не понимают, что победили они только благодаря своему мужеству и отваге? Не понимают или не хотят в это верить? Боятся ответственности?
Если Степь одержит победу, то произойдет это благодаря богу. Именно Степному богу, а не какому-нибудь другому. И тогда можно будет гордиться тем, что бился рядом с самим богом, плечом к плечу.
А если Степь потерпит поражение, то опять же не по вине людей. Просто бог оказался неподходящим. Не оправдал надежд и людской веры в него. Может быть, тогда они попробуют победить во главе с другим богом. С Йоркой, например… С богиней… Очень удобная позиция. И если кочевники придерживаются именно ее, то Эска был прав, устраняя из Межгорья Бессмертных. Люди должны сами решать свою судьбу, сами должны бороться за свою свободу, а не сваливать всю ответственность на обожествляемого вождя — на Цезаря, на Императора, на Президента… Или на Бессмертного старика Оке… Вот и попробуй им это объяснить, сказал я себе.
Нет уж, подумал я. Подождем до победы. А там что-нибудь придумаем. Все-таки, победа над инксами сейчас гораздо важнее. И так или иначе, а крепость мы одолели.
Андиор был взят. Степь разбила лагерь, и я собрал всех командиров армий. После разговора с ними мне на миг показалось, что все кончено, что мы никогда не сможем победить. Дело в том, что с оставшимися силами мы не в состоянии будем даже перейти Андиоар, если на противоположном берегу нас будут поджидать все те армии противника, которые смогут сюда подтянуться. Наши потери оказались настолько огромными, что шансов на победу у нас практически не было. Мы могли надеяться только на чудо.
Инксов в Андиоре было около четырех тысяч, и никого из них не осталось в живых. Нам же взятие крепости обошлось гораздо дороже — двенадцать тысяч убитых и три тысячи раненых. В строю осталось двадцать пять тысяч воинов. И это — после одного настоящего боя. Хреновое дело, надо сказать…
Правда, к нам продолжали подходить люди, и Степь вполне смогла бы набрать сейчас еще три-четыре тысячи воинов, но это не намного улучшит наше положение. Инксы — серьезные противники. Единственной же наиболее реальной силой в Степи продолжали оставаться пятитысячная армия Йорки и три тысячи лучников Сакра. Остальные же не были достаточно подготовлены к боям и вряд ли смогли бы противостоять настоящему напору врага. Три оставшиеся армии — Мирита, Кана и Тиира — составляли значительную часть Степи, но в боях гибли именно они — по неопытности. А обучить их не было достаточно времени. От этих грустных мыслей меня оторвал Сакр, подлетевший
— Оке! Инксы! Наступают! Наверное, в Андиоре ждали именно их!!! Да не туда, на восток! — вскричал Сакр, увидев, что я смотрю на север. Я действительно думал, что инксы ждут помощи из Лиета. Но — с востока?..
Там находится крепость Хотор. И если его гарнизон идет сюда без дополнительного подкрепления, мы вполне сможем достойно встретить его. Для этого достаточно будет армий Сакра и Тиира, а Йорке лучше остаться в лагере.
— Готовь своих лучников! — приказал я и бросился к коню. — И прикажи Тииру, чтобы он тоже выступал! Йорка! Остаешься командовать лагерем!
— Я с тобой! — крикнула Йорка.
— Нет! — ответил я. — Ты останешься здесь. Если со мной что-нибудь случится…
— Что может случиться?! — воскликнула Йорка. — Я пойду с тобой!..
— Нет!!! — рявкнул я. — Сиди здесь, я сказал!!!
Не слушая ее дальнейших возражений, я пришпорил коня, и мы полетели навстречу нежданным гостям. И вскоре мы увидели на горизонте клубы пыли, поднимаемые инксийской конницей.
Они неслись на нас, низко пригнувшись к спинам своих лошадей и выставив перед собой острия опущенных копий. Латы их ярко сверкали в лучах солнца, а за спинами, наподобие флагов, развевались цветные инксийские плащи. Смертоносный лес копий приближался к нашим рядам с каждой секундой. И я даже невольно испытал чувство уважения к той отчаянности смертников, с которой инксы атаковали втрое превосходящую их по численности армию. Однако эту смелость заметил не я один — в наших рядах возникли смятение и растерянность. Холодея от ужаса, я увидел, как страх появляется на лицах кочевников. И некоторые из них уже суетливо поворачивали своих коней, готовясь броситься наутек, словно трусливые зайцы.
— Стоять!!! — рявкнул я во все горло. — Сакр! Лучников — вперед!..
К нашему счастью, лучники были готовы и дважды успели выстрелить по наступающим, прежде чем дело дошло до рукопашной схватки. Особой выгоды от этих двух залпов мы не получили (численный перевес и без того был на нашей стороне), но люди, увидев валящихся на землю инксов, спотыкающихся коней и сумятицу, нарушившую строй противника, приободрились и воспряли духом.
— Вперед!!! — взмахнув мечом, заорал я, и Степь пошла в атаку.
Не скажу, чтобы это было очень уж легко, но мы их разбили. Причем без особых потерь с нашей стороны. Тем более что часть нашей армии зашла к инксам с фланга, прижав их к реке, а затем и вовсе окружив. Небольшому отряду противника удалось переправиться через Андиоар, но я приказал не преследовать их. Мое сердце словно почувствовало, что нам лучше находиться на этом берегу реки. И пока кочевники ликовали, радуясь победе, я напряженно всматривался в происходящее на противоположном берегу. А происходило там что-то не совсем понятное.
Отряд инксов, перебравшихся через реку, направился не на восток, а на запад, к Лиету. Какой же прок мог быть в Лиете от двух-трех десятков уцелевших всадников? Им лучше всего было двигаться в Коге, по пути к которому точно не могло быть наших кочевников. В этом случае у маленького отряда было гораздо больше шансов остаться в живых. Они же сразу поскакали на запад. И это могло означать только одно — вся армия Коге уже выступила в поход и движется на нас. Оставалось неясным только одно — по левому берегу реки они следуют или по правому? Идут ли они к Лиету или к Андиору, вслед за армией из Хотора? И пока я над этим раздумывал, ответ на мой вопрос показался во всей своей красе на противоположном берегу реки.