Возвращение
Шрифт:
Вот уж действительно: знал бы прикуп — жил бы в Сочи…
Ведь, как я ни хорохорился для виду, на самом деле совсем не был уверен, что императорские дознаватели признают права крестьян Выселок на свободу и самоопределение, несмотря на соблюдение законности и наличие тролля.
Любому цивилизованному человеку прекрасно известна поговорка: «Закон, что дышло…»
Поднимут визг сторонники гоблинов, преподнесут информацию о наших действиях в своей интерпретации, и совсем не факт, что император вступится за крестьян. Достаточно вспомнить ситуацию в последние предвоенные месяцы в Союзе, когда, желая выиграть время на подготовку,
Согласитесь, мир на позорных для себя условиях победитель может подписать с единственной целью — избежать бессмысленных потерь. Чуть-чуть отступить, отдохнуть, перегруппировать силы. Излишними уступками как бы продемонстрировать свою мнимую слабость и тем самым усыпить бдительность противника. Так сказать, отойти на дистанцию разбега. А потом, дождавшись подходящего случая, решительным, молниеносным и непременно упреждающим ударом добить расслабившегося и ничего не подозревающего врага.
Эх, если б знать наверняка, что этот момент настал! Тогда наша партизанщина была бы императору в масть. И нелюдь в ответ на свое требование «строго проучить бунтовщиков» получила бы не показательную порку крестьян, а полную и окончательную победу сил Империи над всеми вынужденными союзниками. Зато, если мы высунемся заблаговременно, Выселки не только сравняют с землей, но и пепелище солью засыплют. Те же «леопарды», только с настоящими значками на доспехе, и подсуетятся…
Вот и думай, Влад Твердилыч, как между этим молотом и наковальней не только уцелеть, но и с наваром остаться. И слава Всевышнему, что Лупоглазые, сами того не подозревая, облегчили мне эту задачу. Совсем чуть-чуть, но все же…
Ведь теперь, если спросят, как следует, уже без единственной фальшивой ноты проходит ария «Они первые начали». В исполнении, естественно, Хозяина. А голос тролля прозвучит для ушей императора не в пример громче, чем целый хор крестьян. Если паче чаяния события все-таки по второму сценарию покатятся…
А что до прибытка, то почему бы мне, под шумок, самому в землевладельцы не пролезть? И хоть я не силен в феодальных отношениях, но здраво рассуждая, если Выселки и Приозерное платят дань гоблинам, то вряд ли они занесены еще и в имперский кадастр. То есть поселения эти, как и земельные наделы, в данный момент, с точки зрения закона, ничьи. И на карте Империи не значатся. Такой вот расклад у меня получается, с перспективой на самое ближайшее будущее.
Дело за малым…
Первое: в течение одного дня организовать оборону Выселок.
Второе: создать из мужиков двух деревень мало-мальски боеспособное подразделение.
Третье: победить объединенные силы двух кланов гоблинов.
А потом, на десерт — убедить Хозяина подарить мне в вечное владение эти деревни. Что вопреки моим прежним расчетам, в виду возрастающих умственных способностей тролля, может стать самой сложной задачей из всех перечисленных.
Ну и вместо сигары с коньяком утвердить свой лен в имперской канцелярии. Правда, с этим как раз можно
«Эй, духи? Чего молчите? Правильно я рассуждаю, али как?»
«Извини, Владислав, — вроде тезка мой отозвался. — Но мы, как и уговаривались, в твои мысли не заглядываем, без особой надобности. Пока сам не позовешь. Поэтому, затрудняемся ответить. Разве что ты еще раз подумаешь о том же самом?»
«Ну а вообще: как вы оцениваете мои действия?»
«Оцениваем, оцениваем. Ты не волнуйся».
Что ж, отсутствие негатива — тоже позитив. А посему выше нос и хвост трубой. Тем более что вот уже и крайние дома Приозерного, показались. Правда, на противоположном берегу…
Теперь понятно, почему соседи не озаботились возведением хоть какого-то защитного сооружения. Потому как деревню с полным на то основанием стоило назвать Заозерной. Причем — со всех сторон. А часть суши, на которой выросло поселение, вполне можно было приписать к островам. Гм, еще один пас в сторону ворот моей прошлой жизни. Не зря я о Выспе вспомнил.
Не обращая внимания на уже видимый мост, Щек уверенно подвел меня к просвету в камышах.
— Тут завсегда «долбанка» припрятана. Для своих… — объяснил парнишка, не дожидаясь расспросов. — О, а я что говорил… — прибавил оживленно, указывая пальцем на торчащий из очеретов нос какого-то плавсредства. Наверное, той самой, мягко говоря, «долбанки».
У меня с этим туго. То есть я знаю много разных слов, типа — байдарка, ялик, баркас, каноэ, плоскодонка и т. д. Но вот с визуальной классификацией все сводится к трем видам. То, что приводится в движении при помощи весел и мускульной силой, — это лодки. Все имеющее мотор — катера, а с парусом — значит, яхта. Прочее — суда и корабли… Поэтому не стал переспрашивать, как на мой вкус, чуть странноватое название лодки, а столкнул ее с отмели и с неожиданной ловкостью запрыгнул внутрь. Видимо, опять подключилась моторика покойного тезки.
Да, память предков великая сила. Жаль, что человечество так до сих пор и не научилось использовать ее. Несмотря на то, что ученые не первое столетие утверждают, будто бы в мозгу человека заархивирован опыт всех предыдущих поколений.
Умно и удобно придумали островитяне с лодочной переправой-то. Особенно, если с вестью срочной спешишь или просто налегке путешествуешь.
На то, чтоб пересечь примерно сто метров озера, у меня ушло около минуты. Даже мысль никакая образоваться не успела. С чем садился, с тем и приплыл. Берег левый, берег правый — встречайте гостя, дорогие хозяева… А передвигаясь по суше к тому месту, где в самой узкой части озера мост перебросили, я еще и трети расстояния не прошел бы.
— Дядька Дорофей! Дядька Дорофей! — заорал вдруг парнишка, усиленно размахивая руками. Хорошо, причалили уже, а то б кувыркнул меня в воду, чего доброго. Навыки Влада — это здорово, но и челнок этот долбаный, вертляв больно. — Это я, Щек! — продолжал надрываться хлопец.
На его вопли оглянулось несколько баб в огороде и на подворье тех хат, что были ближе. Мужик, ведущий пару волов, остановился, глянул из-под ладони, — солнце уже поднялось достаточно, чтоб пускать блики по воде. Но не заинтересовался и пошел дальше. Зато другой, стоящий на крыльце дома, повернулся лицом, — пригляделся и неторопливо направился в нашу сторону.