Возвращение
Шрифт:
— А они побегут?.. — недоверчиво переспросил Титыч.
— Только пятки засверкают… — ухмыльнулся я зло. — Еще и не угонимся… Теперь второе… Хотя нет, скажи мне сначала: где-то в округе найдется озерцо с большой поляной, а рядышком несколько пещер? Верстах в восьми или десяти от Выселок?
Спросил, а сам аж обмер. Ну, как так можно?! Опять на одни и те же грабли. Когда я уже запомню, что уродился в этих местах и должен знать их не хуже любого жителя Выселок. Но и на этот раз моя оплошность осталась никем незамеченной. Спросил,
— Ну, озер тут хватает, сам знаешь… — почесал нос загубником трубки староста. — Но если тебе непременно с пещерами надо, то это токмо в ту сторону… — Он ткнул на восток. — Других гор вблизи нету. А чтоб вот так, все вместе… — Титыч призадумался. — А ведь есть такое место, Влад. — Вдруг просветлел весь, довольный, что вспомнил, и повернулся к здоровяку, осчастливленному булавой. — Ясь, помнишь, где вы с батькой в позапрошлом году шатуна прибили?
— Это вы о Глупом озере спрашиваете, что ли? — солидно переспросил парень. — Я сразу о нем подумал, но только ж какие там пещеры? Только одна большая, а остальные — чисто лисьи норы. Человеку и не влезть.
— Угу, ну раз других вариантов нет, остановимся на этом, — резюмировал я ответы. — Титыч, скажи пастухам, пусть утром выгоняют скот не на старый выпас, а на восточную окраину. Ну а ты, Ясень, коль такой бывалый охотник и знаешь те места лучше других, будешь старшим над всем отрядом. Поможете пастухам с коровами. До обеда пусть себе буренки бредут попасом, пока с глаз не скроетесь, а там уж сами решайте: подгонять или не надо. Главное, чтоб до темноты успели к озеру добраться. Как считаешь? Успеете?
— Успеем, — уверенно кивнул парень. — Да они, как воду учуют, сами побегут. И поторапливать не придется. Следы заметать?
— Нет, это моя забота. Ваша — перегнать скот и обустроиться на месте. Придется там пожить немного, пока тут все уладится… Хорошо, с этим разобрались… Ну что, староста, вот тебе помощники до утра. А куда кого направить, что где взять и куда отнести, это ты им лучше меня расскажешь. Верно?
— Верно. А ты куда?
— Пойду, Хозяина проведаю. Надо ж и ему кое-чего объяснить. Хватит просто так на общественных харчах прохлаждаться, пришла пора имечко отрабатывать… — Я широко усмехнулся, очень рассчитывая, что, несмотря на сгустившиеся сумерки, моя уверенная улыбка хорошо видна всем.
— Гляжу я на тебя, Влад… — Выколотил трубку о кулак Ярополк. — И думаю: либо ты самый удачливый сучий сын, которого я только в своей жизни видел, либо знаешь что-то мне неведомое, но очень важное. А отсюда и вся твоя уверенность… Нет, да?
— Да, Титыч, да… Я тот самый, кое-что знающий сын своих родителей, — хмыкнул я. — А у тебя в роду сороки-вороны не водились?
Дополнительно объяснять сельскому жителю аналогию с каркающими или стрекочущими птицами не понадобилось. Староста намек понял.
— Ну, пошли, ребятки, будем прятать, чего успеем…
Новобранцы согласно загудели,
— Ф-фу… — устало, но мелодично выдохнуло существо, с грохотом сваливая поклажу у моих ног и превращаясь в стройную девицу. Ту самую, курносенькую. Только не в платьице, а — кольчуге и легком шишаке…
Жаль. Ошибся я в расчетах… И этой дурехе ума не хватило дома оставаться. Впрочем, может эта самая красота да спасет мир?
— Еле дотащила… Надо было мамку слушать, она перину и подушки предлагала. А дед уперся, как бара… — В последнее мгновение девчонка решила, что старость все-таки заслуживает более почтительного отношения и поправилась: — В общем, уперся и все тут. Говорит: на кой ляд вам в походе это барахло? Уж коль собралась замуж за воина, так и приданое соответственное бери. Тем более в хозяйстве от него никакого прибытку, токмо уход нужен, чтоб совсем не поржавело. А продать — рука не поднимается. От батьки да брата осталось. Листица, помоги, что ли, к общей куче перетащить… А вы чего уставились? Топайте куда собрались…
Несмотря на повышенную звонкость, голосок у воинственной пичуги был вполне командирский. Трудновато придется тому парню, на которого она глаз положит… Вон, и Листица спорить не стала, и остальные довольно шустро зашевелились. Почему-то поглядывая на меня и посмеиваясь. Даже Титыч лыбу на всю физиономию растянул. Ладно, с самими собой мы потом разберемся, сперва пучеглазому, то бишь Лупоглазому супостату, укорот дать надобно. А уж потом тем женихам и невестам, которые уцелеют, посочувствуем всем вместе. Ох, и горько ж будет…
Староста с группой новобранцев, поймавших смешка и обсуждающих его вполголоса, неторопливо удалились, оставив меня наедине с Листицей и пигалицей.
— Что-то я не понял, девушки? А вы почему от общества отрываетесь? Или вам отдельное приглашение надо.
— Я же с тобой… — Сделала непонимающее лицо Листица.
— И я, — пискнула курносенькая.
— Обратно не понял, — начал я делать зверское выражение, но из-за сумерек мои старания пропали втуне.
— Ты же обещал…
Хорошо девушкам, им и к мимике прибегать не надо, все одной интонацией выскажут. Три слова, а какое содержание. Тут тебе и «я одна боюсь», и «попользовался, сволочь, а теперь слинять хочешь», и «как тапочки подать или борщ сварить, так нужна», и «все мужики сво…», и «я же тебя так люблю, а ты начальника из себя строишь».
Приняв мое молчание за согласие, Листица оперлась на пилум, всем видом изображая готовность выполнить любой приказ, только если для этого далеко отходить не придется.