Возьми мое сердце
Шрифт:
— Джимми, причина не только в этом, — продолжал офицер. — За последние полчаса к нам поступили два анонимных звонка — вероятно, от одного и того же человека. Он передал, что тебе лучше держать язык за зубами, иначе пеняй на себя.
Заметив, как обеспокоился Истон, Крафт попытался его утешить:
— Джимми, так мог поступить любой шутник. Или ненормальный. То, что ты заявил сегодня в суде, уже попало на телевидение и в Интернет. А поскольку у тебя и так хватает здесь проблем, да еще эти звонки, мы решили, что лучше тебя перевести не откладывая. Для твоей же безопасности.
Теперь Крафт видел,
— Джимми, облегчи душу. Скажи, ты догадываешься, кто звонил?
— Нет-нет, откуда?.. — пробормотал Джимми. — Наверное, какой-нибудь юморист...
Крафт не поверил ему, но допытываться не стал.
— Мы пробьем номер, по которому звонили, и проверим личность владельца телефона, а потом разыщем его, — пообещал он. — Так что не волнуйся.
— Как не волноваться? Вам-то хорошо говорить... Вы в курсе, что для таких звонков существуют мобильники с предоплатой? В этом деле я спец: у меня самого была целая куча таких! Один раз звоните, куда вам надо, а потом просто выбрасываете SIM-карту — и все. Попробуйте как-нибудь сами.
— Ладно, Джимми, давай-ка собирай вещички. Мы уже предупредили охрану в твоей новой тюрьме — они будут смотреть в оба.
Через час, прикованный наручниками в глубине служебной машины, Джимми уныло взирал в зарешеченное окошко. Они ехали по Ньюаркской автостраде вблизи аэропорта. Истон наблюдал, как самолет взмыл в воздух и исчез в небе.
«Сейчас я бы все отдал, чтобы сидеть в этом самолете, и неважно, куда он направляется», — подумал Истон.
Ему вдруг вспомнилась песня Джона Денвера «Leavin' on a Jet Plane» [20] .
20
Денвер Джон (1943—1997) — американский бард, самый коммерчески успешный сольный исполнитель в истории фолк-музыки. Название песни «Leavin' on a Jet Plane» переводится как «Улетаю на реактивном самолете».
«Как бы мне тоже хотелось улететь!.. Сюда я не вернулся бы ни за что! Начал бы новую жизнь где-нибудь далеко...»
Машина остановилась у тюремных ворот. Пока охрана ее досматривала, Джимми прикидывал, как ему лучше действовать.
«Адвокат Олдрича по-свински обращался со мной в суде, но завтра по телефону — даю руку на отсечение — он с радостью меня выслушает. А когда я ему все выложу, он наверняка согласится даже оплатить мой звонок».
65
В понедельник рано утром, покинув дом в Глен-Роке, Зак Лэннинг устремился сразу в Ньюаркский аэропорт. На долговременной стоянке он отыскал свободный участок совсем недалеко от фургона, купленного им у Генри Линка. Перетаскивая вещи из одной машины в другую, Зак искренне надеялся, что ничем не выделяется в толпе туристов, спешащих с чемоданами к терминалам и обратно.
Один раз он испугался, когда вытаскивал из багажника телевизор, — в этот момент мимо проехала патрульная машина, — но охранники не обратили на него никакого внимания. Покончив с переноской имущества, Зак запер машину. К тому моменту он уже здорово разнервничался: охранники могли задним числом заинтересоваться, почему у путешественника
«Вдруг они вернутся проверить?» — обеспокоился Зак.
Однако никто не задержал его на выезде с парковки. Лэннинг снова вырулил на платную автостраду и направился в сторону горы Кеймелбек. Без четверти восемь он свернул в зону отдыха, оттуда позвонил на склад своему риелтору и сообщил, что покинул город насовсем.
На шоссе было очень плотное движение, поэтому Зак добрался до мотеля только к одиннадцати часам. Стоя у регистрационной стойки и дожидаясь, пока портье поговорит по телефону, Зак огляделся и только тогда немного успокоился. Именно такое место — убогий приют вдали от оживленных магистралей — он и искал.
Пока там было затишье: лыжный сезон еще не открылся, и люди вырывались на природу, чтобы побыть в одиночестве и полюбоваться осенью.
Портье, апатичный старикашка лет под семьдесят, уже держал в руках ключи.
— Даю вам один из лучших домиков, — дружелюбно произнес он. — Пока еще не сезон, и мест хватает. А вот месяца через полтора здесь будет битком! Лыжников будет тьма- тьмущая, особенно на выходных!
— Спасибо, — кивнул Зак.
Он взял ключи и бочком стал продвигаться прочь от стойки. Ему вовсе не улыбалось вступать со стариком в беседу, иначе тот мог хорошо его запомнить. Портье между тем добродушно прищурился.
— Вы ведь бывали здесь, верно? Где-то я уже видел ваше лицо... — Он хихикнул. — Нет, правда, вы слегка смахиваете на того типа, который прикончил всех своих супружниц. На прошлой неделе по телевизору был сюжет. Я тогда все подшучивал над шурином: он похож на того парня еще больше, чем вы!
И портье рассмеялся во весь рот. Зак тоже для вида прыснул в кулак.
— У меня — так уж получилось — всего одна жена, и та пока жива и здорова. Если ей хотя бы на день задержать алименты, мне тут же начнет названивать ее адвокат.
— Как, вы тоже? — громко воскликнул старик. — И я плачу алименты! Дерьмовые дела! Тот тип из передачи «Разыскивается преступник» убил последнюю жену, поскольку она при разводе отобрала у него дом. Он, конечно, погорячился, но иногда мне его даже жалко.
— И мне, — пробормотал Зак, которому не терпелось поскорей убраться.
— Забыл сообщить! — крикнул ему вдогонку портье. — Обед подают в баре в полдень. Кухня приличная.
Домик Зака оказался рядом с административным корпусом. Обстановку просторной комнаты составляли две двуспальные кровати, комод с трельяжем, диванчик, кресло и тумбочка. Над полкой камина, который топили дровами, был вмонтирован в стену плоский телеэкран. К комнате примыкала крохотная ванная, в ней же стояла электрическая кофеварка.
Зак понимал, что долго находиться в мотеле небезопасно.
«Интересно, пропажу Мадлен Кирк уже обнаружили? А Генри Линк? Он вроде купился на мои обещания перерегистрировать машину в дорожном управлении и через несколько дней выслать мне все бумаги. Но может, он тоже смотрел в субботу передачу. И тоже решил, что я слишком похож на Чарли Муира».
Зак устало закрыл глаза.
«Как только найдут труп Кирк, я снова стану героем дня и настоящим гвоздем программы "Разыскивается преступник"», — напомнил он себе.