Возмездие
Шрифт:
Преодолев открытое пространство, отделяющее мой автомобиль от входа, я надвинул пониже на лицо козырек кепки, опасаясь быть узнанным раньше времени. А то были у меня определенные подозрения, что если Ковровский меня узнает, то никакой встречи у нас с ним не состоится. Не факт, конечно, что он был в курсе планов, которые на меня имел Хан, и уж тем более вряд ли бы он сумел именно с этими планами увязать безвременную трагическую кончину Царева, но все же рисковать лишний раз не стоило. А то бегай потом, ищи его как крысу по всему зданию.
Я бесстрашно шагнул в гостеприимно раскрытые двери, чувствуя за своей спиной неотрывно следующих
Не заморачиваясь с приветствием, он пробасил, чтобы мы следовали за ним, а затем развернулся и повел нас по длинному коридору, который упирался прямо в блестящие хромированные створки лифта.
Весь путь, я не задирал высоко голову, старательно скрывая лицо в тени длинного козырька, но прекрасно видел весь богатый антураж и внутреннее убранство глазами легионеров. Попутно я отмечал на нашем пути множество характерных тонированных колпачков, под которыми обычно скрываются камеры. Интересно, от кого их тут столько наставили? Чужие, как я понял, здесь не часто ходят, от своих же что ли так берегутся?
Если б не внутреннее видеонаблюдение, я бы сразу прикончил нашего провожатого и поднял его в качестве зомби. Да вот только кто знает, насколько внимательно за нами сейчас следят? Хоть я и был уверен, что наблюдатели не поняли бы смысла происходящего, убей я этого здоровяка Силой, но вероятность переполошить здешнего хозяина все равно присутствовала, а мне пока этого не хотелось. В конце концов, лишние пять или десять минут не сыграют для меня никакой роли.
Когда распахнулись двери лифта, я совсем не удивился, обнаружив внутри кабинки целых две камеры, которые исключали даже возможность спрятать лицо, встав к объективу спиной. Да они тут параноики какие-то! Благо у меня из-под козырька выглядывал один только подбородок, и опознать меня по нему сумел бы только очень хорошо со мной знакомый человек. Ладно уж, черт с этим амбалом, пусть поживет еще немного.
Пока мы поднимались наверх, я безучастно разглядывал коротко отстриженный затылок здоровяка, и тот, словно почуяв мой взгляд, порывисто оглянулся, но встретившись со мной глазами, сразу же повернулся обратно к дверям, полыхнув беспокойством. Теперь ему явно стало неуютно находиться с нами в одном помещении, но внешне он старался этого не выказывать.
Наконец лифт поднялся на нужный этаж, и наш сопровождающий первым выскочил из кабинки, испытывая при этом явное облегчение. Интересно, это у него на меня такая реакция, или он просто сам по себе излишне пугливый? Хотя внизу, когда он нас только встретил, мы у него не вызвали никаких других эмоций, помимо скуки и безразличия.
Вскоре наш путь окончился у массивных дубовых дверей с блестящими ручками, за которыми оказалось просторное и светлое помещение с огромным кожаным диваном. Единственным обитателем этой, судя по всему, приемной, была длинноногая стройная блондинка, от пошлости внешнего вида которой мне стало почему-то немного стыдно.
Она на долю секунды оторвалась от созерцания своего монитора, мазнула по нам беглым равнодушным взглядом, и снова уткнулась в экран. Судя по тому, что к клавиатуре и мыши она не пыталась даже притрагиваться,
Провожатый сам распахнул передо мной одну из створок, ведущих, судя по всему, в кабинет здешнего главаря, чем отвлек от беззастенчивого рассматривания… кхм, ну пусть будет секретарши. Здоровяк уже справился со своим волнением, и теперь угрюмо буровил меня своими глубоко посаженными глазами, пытаясь доказать то ли мне, то ли самому себе, что накативший на него в лифте испуг был чистым недоразумением. Но стоило мне только взглянуть на него, как крепыш тут же стушевался и попытался будто бы невзначай отгородиться от меня распахнутой дверью.
Хм, значит и правда, дело было именно во мне. Амбал что-то чувствовал, глядя в мои глаза, и это заставляло его, мягко говоря, нервничать. Если так на мое присутствие будут реагировать и все остальные люди, то это может стать проблемой. Хотя блондинка за столом, к примеру, осталась полностью индифферентной к моему появлению. Может, не все обладают такой тонкой чувствительностью?
Отбросив лишние мысли, я вошел в услужливо распахнутые двери, оставив марионеток в приемной. Следующее помещение оказалось, пожалуй, самым помпезным из тех, что я видел в этом здании. Деревянные резные панели, полированный паркет, тяжелая монструозная мебель, множество блестящих позолоченных предметов в интерьере.
В общем, если не знать, куда я шел, то можно было подумать, что я попал в кабинет какого-нибудь высокопоставленного начальника богатой государственной конторы. Для полного соответствия не хватало только красного-золотого герба с орлом на стене и портрета президента над столом. А так — ну просто один в один.
Немного запоздало я уловил, что в кабинете помимо хозяина сидят еще несколько человек — пятерка откровенно бандитского вида мужиков, что в здешнем антураже смотрелись так же чужеродно, как деревянные телеги на гоночной трассе.
Внимательно осмотрев каждого и задержав взгляд на худощавом мужчине средних лет, что восседал на гигантском кресле, больше походившем на трон, я шагнул вперед.
— Так это ты Ковровский?
— Для тебя я Павел Владимирович! — Авторитет брезгливо скривил свое совершенно невыразительное лицо, оглядывая мой самый обычный и неказистый наряд. — И я очень недоволен, что сборище «дикарей» сейчас ставит на уши весь город, мешая мне работать!
Он говорил веско, припечатывая каждым своим словом как ударом кувалды, и любого другого его напор вполне мог бы смутить или даже испугать. Но меня? Чего мне было здесь бояться, когда жизнь каждого находилась в моей полной власти?
Не обращая внимания на грозную отповедь, которую начал декламировать Ковровский, я приближался к сидящим за столом мужчинам. Главарь Десятки явственно пытался меня сломить и подавить весомостью своей речи, чем еще больше усилил мои ассоциации. Ну натурально, разгневанный начальник, распекающий провинившегося подчиненного. Да вот только я был не его подчиненным, а скорее его палачом…
Неспешно вышагивая по кабинету и рассматривая здешнюю обстановку, я начал ослаблять тугую пружину своего дара, позволяя ему просачиваться в пространство вокруг. По мере моего приближения к людям, с их лиц сходило пренебрежительное выражение, оставляя после себя настороженность и тревогу.