Возмездие

Злобин Михаил

Новые ощущения и возможности будоражили сильнее наркотика, и мне просто не терпелось опробовать их в действии. Вероятно, я бы даже мог совершить какую-нибудь глупость, отправившись в город на поиски приключений на свою ж… свой жизненный путь. Но именно сегодня на пороге здания Золотой Десятки появился Андреев, переключив все мое внимание на него.

Боже, как же я ждал нашей с тобой встречи… иди скорее сюда!

Ничего непонимающего капитана скрутили сразу же, как только он шагнул в фойе. Сперва он ругался и выспрашивал, какого черта тут происходит, потом пытался угрожать, а затем попытался вырваться силой. Естественно,

против неумолимых мертвецов у него не было даже малейшего шанса. И когда Андреев это осознал, то прибегнул к самому дипломатическому приему из своего арсенала — он принялся торговаться, предлагая «забыть об этом инциденте».

Ясное дело, что его трёп остался без внимания, и новоиспеченный пленник начал очень сильно по этому поводу нервничать. Но вот, наконец, его доставили в кабинет Ковровского, прямо пред мои светлые очи, и я, уже предвкушая нашу горячую беседу, двинулся капитану навстречу.

С каждым новым шагом, демоническая улыбка на моем лице бесконтрольно ширилась, а в глазах разгоралось жаркое пламя, пламя, которое все эти месяцы нестерпимо жгло меня изнутри, пламя жажды мести. И затушить этот жар могла помочь только чужая кровь… очень много крови.

— Что, даже не скажешь мне «привет?» — Издевательски осведомился я и погладил фээсбэшника туманным щупальцем Силы. Мне хотелось подарить ему побольше страха, чтобы наш разговор наполнился остротой, но…

— ЧТО-О-О?! — Мой вопль, мне показалось, разнесся далеко за пределы здания, спугнув дремлющих на проводах нахохлившихся воробьев.

Какого черта?! Как это возможно?!

Позабыв обо всём, я кинулся к нему и ухватил за волосы, запрокидывая голову. Я стал пристально вглядываться в перепуганные глаза Андреева и всё больше убеждался, что мне не показалось. Здесь не было никакой ошибки…

Я даже не помнил, как отдал приказ марионеткам, так что у меня сложилось впечатление, будто они самовольно отступили от меня, выпустив капитана, словно испугались моего приближения.

Смотря Андрееву в лицо, я прислушивался к слабому биению чего-то темного внутри него, такого чужого и одновременно хорошо знакомого. Эта тварь тоже оказалась некромантом… слабым, ничтожно слабым, во много раз слабее встреченного мной в «Матросской тишине» убожества! Но в нём всё-таки жил дар, и любые потоки черной энергии попросту расплескивались об него, будто передо мной была неодушевленная глыба или манекен.

В порыве чувств я сначала попробовал уколоть его Силой, потом хлестануть, а затем и вовсе утопить в ней. Но все мои потуги оказались тщетны, эта мразь была всё еще жива и никак не реагировала на мои попытки убить его.

На свою беду капитан посчитал, что я сейчас отвлекся и не жду от него активных действий, что это его наилучший шанс, чтобы меня атаковать. Господи, какой же он придурок…

Метнувшееся мне в живот колено я заблокировал, выставив ему навстречу обе ладони, и тут же контратаковал сам, смачно впечатав Андрееву в лицо свой лоб. Сначала послышался противный хруст, а после него сдавленный вскрик, и фээсбэшник рухнул на пол, обливаясь кровью из разбитого носа.

— Вставай! — Прорычал я, не узнавая даже своего голоса. Я был в таком гневе, что не позволил ласковым волнам чужой боли унести меня в чудный яркий мир, потому что душащая меня злоба все равно бы не позволила насладиться этим ощущением.

Так долго надеяться

на встречу со своим заклятым врагом, который покушался на мою жизнь, и в конце концов узнать, что он неподвластен Силе, потому что является таким же носителем дара!

Не дожидаясь, когда медлительный капитан соизволит принять вертикальное положение, я тактично указал ему хлестким ударом ноги, что никаких поблажек не будет. Носок моего ботинка с влажным шлепком столкнулся с лицом Андреева, разбивая его губы в кровавые лоскуты.

От этого пинка эмоции фээсбэшника даже слегка подернулись тяжелой дымкой, будто он начал балансировать на грани потери чувств, но он, все-таки, сумел удержать себя в сознании. Капитан даже нашел в себе силы бросить на меня испепеляющий взгляд, демонстрируя за разорванными губами загнувшиеся куда-то внутрь рта зубы, проткнувшие обломками своих корней его десны.

К чести Андреева, он до последнего не желал принимать правила схватки, и вместо того чтобы подняться на ноги, как я велел ему, решил попробовать свалить меня, чтобы попытать счастья в партере. Откуда ж ему было знать, что мне в прошлом доводилось валять на татами чемпионов страны и Европы? Пытаться поймать меня на такой дешевый дворовой приемчик так же бесполезно, как и пробовать переиграть в пинг-понг бетонную стену.

Проход в ноги я пресек уже своим коленом, метя капитану в изрядно пострадавший нос. Снова хрустнуло, на этот раз куда громче, и кровь хлынула на паркет настоящим ручьем. Мой противник завыл, то ли от боли, то ли от отчаянья, схватившись двумя руками за изуродованное лицо.

— Не… смей… прятать… свои… мерзкие… глаза…

Каждое слово я сопровождал ударами ног, стараясь сбить прижатые ладони капитана, и нанести наиболее чувствительный и болезненный пинок. Я просто вколачивал в полулежащего капитана лоу-кики, от которых его мотало во все стороны, как камыш на шквальном ветру.

Испугавшись, что я сейчас его забью тут насмерть, Андреев предпринял совсем уж отчаянную попытку спастись — он нырнул вперёд, сумев ухватить меня двумя руками за ближнее колено, и спрятал свое окровавленное лицо, уткнувшись мне в бедро. Ну чисто напуганный малыш, пытающийся спрятать заплаканную физиономию в юбке мамочки. Трогательно, ничего не скажешь. Но подожди обниматься, я с тобой еще не закончил!

Рывком просунув свою руку в его неуклюжий и бесполезный захват, я на секунду окунулся в разлитую по кабинету боль. Всего один молниеносный рывок спиной, выполненный под ускорением, и я сразу же вернулся в реальный мир, чтобы услышать нечеловеческий дикий вопль. Похожим фокусом я однажды порвал металлическую цепь наручников, так какие же шансы устоять были у обычной руки, из мягкой плоти и хрупких костей? Совершенно никаких.

Скуля и совершенно не по-мужски подвывая, капитан попытался от меня оттолкнуться и отползти на коленях, волоча неестественно вывернутую в локтевом суставе конечность. Но попытка эта не увенчалась успехом, поскольку я успел перехватить его за сломанную руку, и дернул на себя, не позволяя пленнику разорвать дистанцию.

Андреев покатился по полу, срывая горло в булькающем вое, который больше походил на звуки какой-то бракованной сирены, чем на человеческие крики. А я, все никак не желая успокаиваться, провел еще одну длинную серию жестких ударов по голове и корпусу своего противника.