Возлюбленная
Шрифт:
– Я смотрю, ты в курсе всех дел. – Эльф насмешливо поддел Халду, наливая ей суп в миску. – А тебе известно, что про нее сказал Тренчард на суде? Так вот, он сказал, что до той поры, пока он однажды вечером не положил на нее свой глаз, она была неиспорченной молоденькой девушкой. Он затащил ее в темный переулок, припер к стене и, не обращая внимания на все ее мольбы, задрал ей платье и… – В этом месте Эльф сделал паузу и неприличным жестом показал, что произошло дальше. – А потом увез ее с собой.
– Но ей предстоит отвечать за то, что она помогала
– Тренчард убедил судью, что силой заставил ее поехать с ним. Он даже признался, что сорвал маску у нее с лица, чтобы люди в карете могли лучше разглядеть ее.
– Подумать только, какой благородный джентльмен, – заметила Халда. – Он решил взять всю вину на себя.
– Видели мы таких, – сказал Эльф, похваляясь перед ними своей многоопытностью, – а то и похуже. Некоторые, когда дело доходило до отправки в Тайберн, вдруг начинали каяться. Один, как сейчас помню, так громко причитал на всю камеру, что вывел своих товарищей из терпения. Они пригрозили ему, что повесят его до того, как его успеют отправить на виселицу, и тогда палач останется без работы.
В ту ночь Бесс и Дизайр долго не ложились спать, разговаривая тихими голосами.
– Может быть, мне попробовать подкупить Эльфа? Как ты думаешь, если ему предложить большую сумму денег, он согласится устроить мне свидание с Морганом? – спросила Дизайр.
– Если ты все еще рассчитываешь убежать вместе с ним, то выбрось это из головы. Все равно ничего не получится.
– Единственное, чего я хочу сейчас, это побыть с ним. Пока еще есть такая возможность, – прошептала Дизайр.
– Вряд ли это удастся. После вынесения приговора заключенные сидят под замком день и ночь. Их никуда не выпускают и возле камеры выставляют усиленную охрану.
Дизайр привстала с матраца с тихим жалобным стоном. Бесс поспешно зажала ей рот рукой.
– Только не начинай все сначала. Хочешь разбудить эту тухлятину, Халду?
Она придвинула Дизайр нетронутое вино.
– Выпей. Это поможет тебе заснуть и отдохнуть немного.
– Как я могу спать, зная, что Морган сейчас совсем один, что сидит и ждет своей участи? В любую минуту его могут увезти в Тайберн.
– Могло бы быть и хуже, – неожиданно произнесла Бесс. – Его могли бы запихнуть в одну из тех крысиных дыр, что в Пресс Ярде, вместе с дюжиной таких же смертников. Там заключенных приковывают цепями к стене и держат только на хлебе и воде.
– Хорошо, что этого не случилось. Как ты думаешь, что их остановило?
– У него остались друзья на свободе. Видимо, они хорошо платят тюремщикам, раз те обеспечили ему сносные условия. Во всяком случае, так говорят в пивной.
Бесс опять протянула ей вино, но Дизайр решительно отстранила ее руку.
– Ты думаешь, ему станет легче оттого, что ты проплачешь всю ночь? – Как всегда, Бесс старалась использовать для убеждения чисто практические доводы. – Он сделал для тебя все что мог. Он
Притупившимся от горя разумом Дизайр плохо постигала смысл ее слов. Она понимала только одно: Морган любил ее. Он не может хотеть, чтобы они расстались. Любым способом ей нужно найти в себе силы продолжать бороться за жизнь, к чему он призывал ее.
Она сделала несколько глотков вина, закашлявшись, потом заставила себя допить до конца. В этот день у нее не было во рту ничего, кроме кусочка хлеба с сыром, поэтому она сразу же опьянела.
– Нет-нет, мне хватит, – запротестовала она, когда Бесс начала наливать ей вторую порцию. Не обращая внимания на ее сопротивление, Бесс почти насильно влила вино ей в рот.
– Давай, давай. Выпей, и дело с концом, – приказала она.
Дизайр подчинилась. Она быстро почувствовала теплоту, распространяющуюся по телу. Исчезли леденящие ощущения под ложечкой. Приятная слабость начала овладевать ею.
– Тебе нужно сохранить в себе силу духа до суда, – внушала ей Бесс.
Слова приятельницы звучали как-то глухо, как будто та разговаривала с ней откуда-то издалека. Дизайр легла на спину. Пустая кружка выскользнула из пальцев. Один раз она уже испытала что-то похожее… Когда же это было?
– А, вспомнила. Это было в ту ночь, когда мы встретились с Морганом… И он привез меня в фермерский дом… Налил мне бренди…
Глаза ее закрылись. На волнах воспоминаний она медленно уплывала в прошлое. Тогда она пыталась убежать, но не смогла, потому что опьянела от бренди. Моргану пришлось взять ее на руки и отнести обратно на кухню, к камину…
Живо вспомнились его ласки. Впервые он пробудил в ней незнакомые чувства, о существовании которых она и не подозревала. В тот день он подарил ей такие приятные ощущения: поцелуй… Ласкал ее грудь… Гладил ее по бедрам…
Губы Дизайр шевелились, выговаривая слова, рвущиеся из глубины души.
– Морган… Морган… Любовь моя… Не покидай меня…
В мягкой обволакивающей темноте ее незаметно относило в тихое царство сна.
Один за другим быстро бежали летние дни. Дизайр уже перестала считать, сколько их пронеслось. Ветер, задувавший на Лондон с востока, не приносил желанного дождя. Горожане начали всерьез беспокоиться, не грозит ли им в ближайшее время нехватка воды.
В один из августовских дней, ближе к вечеру, Ровена стояла на террасе старинного особняка. С огорчением она думала о том, что по-прежнему не заметно ни малейших признаков летней грозы. Малиновый светящийся шар солнца проглядывал сквозь серо-голубую дымку неба. Только благодаря ее стараниям цветы в саду еще не успели повесить свои красивые головки.
В связи с засухой пропал энтузиазм в разбивке новых цветников. Разумнее отложить эту работу до наступления прохладной погоды. Но дело не только в этом. Ровена задавала себе вопрос – кому нужны ее усилия? О каком интересе могла идти речь в отсутствие Джеффри?