Вождь из сумерек 3
Шрифт:
– Бог мой, что это? – В голосе и удивление, и отвращение, и ужас одновременно.
Кони бьются в страхе и с не слушаются поводьев.
– Бей, бей скорее! Пока не поздно. Волколак!
Рядом с шеей в землю воткнулось копье, оцарапав кожу.
Точно. Самое время перекинуться. Другого не нашлось.
Чавкнуло еще одно копье.
На его счастье бьют не с руки. Близко подойти не рискуют. И кони беснуются.
– Да, уходите же вы черти! – Хотел крикнуть им, но из горла вырвался
И сразу же эхом вернулся обратно.
Или это водопад?
Разучился! Давно не практиковался.
Уже не рык. Протяжный волчий вой!
Из высокой травы вылетело стремительное волчье тело.
Всего миг подарил ему Лобастый! Но какой! За это миг водкой люди до самой смерти поят.
Выгнулся, выломился дугой. Оттолкнулся спиной от земли и прыгнул на ноги. В руках сверкнули мечи.
Мечутся в панике кони, бьются, раздирая в кровь, в клочья, губы удилами.
– Ребята, мне не нужна ваша кровь.
Губы словно чужие. Язык с трудом ворочается во рту.
– Старый!
Волк недовольно заворчал и сел рядом.
Стас шагнул вперед. Вместо мечей уже только сияющие голубоватые всполохи.
К телу возвращалась прежняя сила и ловкость.
Глаза не видят даже того, что видели прежде. Едва различимые мутные тени. Но ему для боя вполне достаточно и этого.
– Ребята, давайте сделаем так. Я не видел вас, вы не видели меня. И разойдемся красиво. Иначе я буду переживать. А может, и нет. А вы уж точно пожалеете, когда переживать не чем будет.
Опомнились. Численное превосходство вернуло им уверенность. Сколько их? Десяток? Или больше? Но кони, как это не странно, мешают. Не позволяют незаметно зайти за спину. Ну, так ведь можно, скрываясь за чужой спиной бросить в него нож. Еще шаг…
Не утерпели.
Психическая атака не сработала. Красиво разойтись не удалось.
Мечи прервали свой танец, и брошенный нож запрыгал на кончиках их лезвий. Завис в воздухе и, отброшенный мягким ударом, отлетел в сторону.
– Для самых умных повторяю еще раз – я не нужен вам, а вы без надобности мне. Это последнее, что я могу для вас сделать. Но еще слово, и будет поздно.
Лобастый стоит рядом, широко расставив ноги и оскалив острые смертельные клыки. В желтых холодных глазах застыла сама смерть. И понятно. Старик отдыхал, нежился на травке.… Красивые сны видел. Кому бы такое понравилось?
Взвилась на дыбы лошадь, заплясала на месте и длинным прыжком рванулась вперед.
Ну и зря! Как людей просил.
Качнулся в сторону и ахнул мечом плашмя по железной шапке. Не убивать же дурака! Ошалели, увидев невидаль.
Вместо слов изо рта рвется волчий грозный рык.
Время остановилось.
Медленно, медленно поднимается
Отмахнулся, как от назойливой мухи. Не очень удачно. Подвела торопливость. Меч полыхнул холодным светом и, не успев перевернуться пластью, развалил череп пополам.
На лицо раздвоение личности. Или на лице? Жаль, что времени нет, чтобы задуматься над сложным лингвистическим вопросом.
Водопад гремит, мешая сосредоточиться над понравившейся мыслью. Кровь со стуком пульсирует в висках. Или меч стучит о железные головы этих недотеп?
Лобастый под ногами путается, всю скотину распугал.
Сыплются из седел железные истуканы на землю.
Пробежал по конским спинам, как по болотным кочкам. А конь только оторвал передние ноги от земли.
Опустил мечи. Со вздохом взглянул на распростертые на земле тела в изуродованных доспехах, грязными пятнами, утонувшие в зеленой траве.
Долго еще не переведутся дураки на свете.
Одно успокаивает. Если и зашиблись, то не до смерти. Отлежатся. Переломанные кости не в счет. Умные люди говорят, что их в человеческом организме больше двухсот штук. Одну – другую поломать, никто и не заметит.
Вот тому, с раздвоением личности, похуже. Воссоединиться практически не удастся. Так сам виноват. Кто просил с железякой в рыло лезть? Пусть спасибо скажут, что Лобастый в драку не успел вмешаться. Его зубы в гуманизме не уха, не рыла. Обиделся старик. Хотя я то тут при чем? Мог бы и поспешить. Сам виноват. Однозначно.
Кинул мечи в ножны.
Проклятый водопад! От боли глаза вываливаются из орбит. Хорошо еще повязка держит на месте. А иначе ищи их в траве. Ползай на брюхе.
Оглянулся.
В двух метрах в траве ручеек струится. Журчит окаянный, прикидывается чем-то солидным. Вроде водопада.
Носком сапога перевернул на спину бессильно ворочающееся железо. Присел, содрал с головы изуродованную шапку и заглянул в окровавленное лицо. Навстречу ударил полный ненависти и страха взгляд. Рука тянется к засапожному ножу.
– Вот только этого, браток, не надо. Сами виноваты. Я же предупреждал, что обижаться будете.
Осторожно высвободил нож из руки, с удивлением услышав, как хрустнули пальцы.
– Кальция не хватает. – Уверенно отозвался он на болезненный стон. – Кости слабые. Как только живешь?
И укоризненно покачал головой.
– За здоровьем следить надо. Ты же боец, а не хухры – мухры и с боку бантик.
Несчастный, раздавленный его сочувствием, широко раскрывал рот, следя за ним округлившимися глазами.