Войны мафии
Шрифт:
На этот раз Чио все-таки выбрался из-за стола и подошел к нему, чтобы похлопать по плечу.
— Чарли, ты забрал себе в голову много глупостей, но это та самая голова, которой я восхищаюсь, потому что Эль Профессоре способен на многое. Но сейчас ты потерял чутье. Перед тобой открываются новые перспективы, и это тебя расстраивает...
— Кто расстраивается? — перебил Чарли. Он вытянул вперед руки и смотрел, как они трясутся противной, грубой дрожью. Он представил себе, как эти руки сжимают шею Чио Итало, морщинистую шею человека, изуродовавшего всю его жизнь. Он почти чувствовал немощную
Апрель
Глава 37
— Стефи, carissima [43] , это Чио Итало. Как дела у моей любимой племянницы в этот прекрасный весенний день?
— Отлично, Чио, в чем дело?
Трудно представить себе, чтобы Чио позвонил дочери покойного брата Карло просто так, без всякой задней мысли. Чтобы выразить свое расположение, например.
Трагические новости со старой родины — вендетта уже унесла к праотцам предводителей двух кланов, у одного из которых могущественные родичи в Америке. Очень плохо, задумчиво пробормотал Чио Итало, что и здесь, с Нью-Йорке, началась война, мафия уничтожает мафию. Глупо. Как всегда, наркотики. Даже умница Винс оказался втянут. Глупо. Что остается ему, старику, как не смириться с неизбежным?
43
Дражайшая (ит.).
— Стефания, tesoro [44] , знаю, что тебя беспокоила земля...
— Земля?.. — Стефи подняла брови. Она обвела взглядом полки с книгами и выглянула в окно, на поблескивающую под солнцем водную гладь.
— Те три тысячи гектаров виноградников под Кастельмаро.
— Чио, ты не поверишь, но я неделями об этом не вспоминаю. — Стефи со своей стороны попыталась прощупать старика. Если после этих ее слов он не усмехнется, значит, она попала в переделку.
— Отец твоей матери, Уго Фулгаторе, заложил эти виноградники. По всему миру люди пьют вино и видят его имя на этикетках бутылок. А если еще вспомнить о чеках, которые вы с Изабеллой получаете четыре раза в год...
44
Сокровище (ит.).
Стефи закатила глаза. Отвратительная манера стариков — напоминать, во сколько вы им обходитесь. Она искренне надеялась, что сумеет избежать этого в отношениях со своими мальчиками. Словно прочитав ее мысли, Итало добавил:
— А мальчики — подумай, какие возможности это открывает для них!
— Возможности?.. — Она постаралась, чтобы сарказм не угадывался в ее тоне. — В такой компании, как ты, Винс и Чарли, у мальчишек море возможностей.
Стефи заставила себя успокоиться и присела на скамеечку около телефона. Этот разговор может продолжаться сто лет.
— Ты не можешь не согласиться, что вы нуждаетесь в отдыхе, все трое.
— Ах, на Сицилии, конечно?
— Где же еще? — Теперь Итало говорил требовательно, строго. — Все расходы будут
По плечам Стефи пробежал холодок. Последняя фраза довершала картину. Она означала, что Стефи не имеет права отказаться от «отдыха». К такому судье, как Чио Итало, не обращаются с апелляцией.
— Теперь я убеждена, что мы задействованы в какой-то комбинации, — сказала Стефи.
Они приземлились в аэропорту Фьюмичино после четырехчасового полета. Их встречал лимузин с шофером, доставивший Стефанию с близнецами на вершину Спаниш-Степс, в отель «Хасслер». Для них был заказан номер с тремя спальнями.
Высунувшись из окна огромной гостиной, Стефи наблюдала за оживленной жестикуляцией таксистов внизу, у входа в отель, убивавших время в болтовне, ожидая клиентов.
Во время ночного перелета ей не спалось. А вот мальчишки спали, и теперь тоже — в своих комнатах, а Стефи так и не смогла сомкнуть глаз.
Так всегда с Чио Итало: никогда не угадаешь, с какой карты он зайдет. Она прищурилась из-за апрельского солнышка, низко наклонившись над подоконником. Крики внизу становились все ожесточенней. Из долетевших до ее окна слов Стефи заключила, что причиной спора был футбол, а накал страстей — такой, будто затрагивалась честь сестер и матерей.
— Шума больше, чем в Манхэттене! — пожаловался Керри, сонно высунувшись из своей комнаты. На нем были только шорты и высокие грубошерстные носки.
— Если б я столько спала... — Стефи смотрела, как сын достает из бара кувшин с красноватым апельсиновым соком. — И мне налей, — сказала она.
Они сидели, потягивая сок.
— Кевин тебе ничего не говорил относительно этого так называемого «отдыха»?
Керри пожал плечами.
— Только то, что поступило предложение относительно виноградников. От человека из Корлеоне, который выращивает виноград для марсалы. Он хочет делать классическое vino da tavola. Сложный путь — садить новый виноградник. Легкий — купить Фулгаторе.
— Предполагается, что я соглашусь? И уговорю Из?
— Ты думаешь, Чио перед кем-нибудь раскрывает свои карты?
— Случается ему показать хоть одну свою карту?
Они сидели молча. К перебранке внизу подключилось еще несколько голосов. В гостиную вышел Кевин, в высоких носках и шортах, морщась, налил себе сока и звучно шлепнулся в свободное кресло.
— Ты говорить по-итальянски, ма. Чего они орут?
— Из-за футбола.
Все трое погрузились в молчание, уставившись на красноватый сок сицилийских апельсинов.
— Чио не говорил тебе о кровной вражде? — спросил Кевин. — Его беспокоит вендетта между Корлеоне и Кастельмаре.
Стефи уже привыкла к телепатической связи между сыновьями. Кевин наверняка крепко спал и не слышал их разговора, но знал точно, о чем шла речь.
— Как раз человек из Корлеоне хочет купить наши виноградники, — напомнила Стефи. — Начинаешь постигать замысел Итало?
— В какой-то степени. Он хочет, чтобы ты продала им Фулгаторе и закончила вендетту. А ты что предполагаешь делать, отказаться?
Стефи медленно покачала головой.
— Это не способ, чтобы заставить сицилийца отказаться от вендетты.