Война
Шрифт:
— Теперь я каждую ночь буду находиться в этих укрытиях. Ловушка для французских дозорных. Замечено, что они иногда здесь появляются.
Я огляделся. Это тоже была бывшая позиция батареи. Орудия еще стояли здесь — большие пушки с длинными стволами.
Мы пошли назад и вышли из высокого леса на пологий луг. Луна опустилась ниже, и тени в глубоких воронках стали еще темнее. Мы снова наткнулись на убитого. Однако местность показалась мне незнакомой. Где-то здесь должны были находиться наши секреты. Мы шли медленно,
— Вон там наш секрет, — шепнул я.
Мы подошли к воронке, в которой он лежал.
— Там в лесу находится взвод Трепте, — сказал я постовому.
Он не ответил. Я наклонился вниз. Трупный запах.
Мы нашли секреты немного дальше справа.
Я вернулся в блиндаж и начертил схему результатов нашей разведки. Овраг справа, в котором находился Вейкерт, я окрестил «Оврагом мертвецов», а будки дальше впереди — «Будками мертвецов». Но тут же сообразил, что вейкертовские ребята, находясь в «Овраге мертвецов», сочтут это дурным предзнаменованием. И я зачеркнул страшное слово и назвал овраг «Зябликовым» — в честь нашего зяблика.
Вошел Вейкерт.
— Со мной приключилась история. Когда я возвращался оттуда и поравнялся с трупами — вижу вдруг: один встает. Я остановился. У меня при себе только ракетница. Он же тихо, тихо крадется к лесу и исчезает в стороне французов.
— Он был вооружен?
— Кажется, нет.
— Почему ж ты не выпалил в него ракету?
— Да уж было хотел. Но подумал, что он мог оказаться не один.
На рассвете начался небольшой дождь. Мы бросали зяблику крошки хлеба. Прилетел еще и черный дрозд. Я расстроился. Мои несчастные люди в ямах, без крыши над головой. Да к тому же еще и холод.
Этот день прошел у нас спокойно. Только на Белой горе погромыхивало, и она с каждым днем становилась все более голой. Остатки зелени на склонах исчезли.
Несколько часов я проспал спокойно.
На следующий день на рассвете снова шел дождь. Потом проглянуло солнце, но вместе с ним появились и французские воздушные корректировщики. Мощному обстрелу подвергалась батарея в низине, где было наше прежнее расположение, а также низина позади нас и большая белая траншея, вплоть до Белой горы.
Пришел посыльный:
— Господин лейтенант спрашивает, как здесь дела. На левом участке расположения полка сильный обстрел. В десятой роте ранено два офицера.
— Здесь спокойно.
Меня мучили вши. Я решил не спать и взял «Симплициссимуса». Но я лишь пробегал глазами слова, не вникая в их смысл. Я думал о людях в овраге. В одном окопчике их всего двое, поэтому им приходилось дежурить по очереди, а когда нужно было принести пищу, то и подавно оставался один. И они ни разу не пожаловались.
Книга раздражала меня. Я закрыл ее и лег на нары. Спать не хотелось.
— Они
Я вскочил.
— Всем приготовиться и занять места!
Я схватил винтовку и противогаз и выскочил из блиндажа.
Белая гора — сплошное облако пыли.
— Всех поднять! По местам! — кричал я в блиндажи.
Я бросился к пулеметчикам.
Слева из леса взметнулись красные сигнальные ракеты. Впереди ничего не было видно.
Наша артиллерия громыхала и бухала из-за высоток.
Мы вернулись в блиндажи.
Все говорили наперебой.
Снова пришел посыльный.
— Господин лейтенант передает, что слева французы ворвались в окопы, но повсюду выброшены контратакой. Из соседней дивизии — никаких известий. Сразу, как стемнеет, установить с ними связь!
Вечером, взяв с собой Израеля, я отправился в обход. Было туманно, но светло. Я хотел проверить окоп, который вел от соседней сторожевой заставы вперед до линии нашего сторожевого охранения. Мы пошли по оврагу и дальше, по ровной местности, через полосу берез.
— Здесь уже давай осторожней, — шепнул я Израелю. — Было бы странно, если бы французы сегодня в атаке на наши позиции не продвинулись вперед насколько возможно!
Мы крались, шаг за шагом всматриваясь вперед.
Окоп проходил всего в двадцати шагах от полосы берез. Все тихо кругом.
Мы подошли к окопу и заглянули в него.
К стене прислонены винтовки, немецкие винтовки, около двадцати штук. Где-нибудь поблизости сторожевая застава? Тогда почему они составили здесь свои винтовки? Я потянул Израеля немного в сторону.
— Мне это кажется подозрительным… Хотя не могу сказать почему… Иди вдоль берез. Я пойду по окопу.
— Я пойду с тобой, — зашептал он.
Я был в нерешительности.
— Нет, — все же сказал я, — ты мне здесь не нужен. Ступай туда!
Он подчинился.
Я стал красться вдоль окопа, охваченный страхом. А что, если это предчувствие и оно предупреждает меня об опасности? Нет, этак никуда не годится!
Белый окоп лишь смутно маячил позади в тумане. Но если бы наших оттуда выбили, Ламм бы наверняка знал об этом и сообщил бы мне.
Полоса берез кончилась, мы с Израелем сошлись вместе. Он тоже, казалось, был встревожен.
Мы приблизились к окопу, где должна была находиться сторожевая застава. Там не оказалось никого. В окопе валялся только ранец и несколько ручных гранат.
Мы подошли к тому месту, где сторожевая застава находилась раньше. Там было пусто.
Мы подошли к белому окопу.
— Пойдем сначала до первого поста нашего полка.
Часовой доложил, что соседняя дивизия по-прежнему в окопах, и мы найдем командира ближайшего взвода метрах в пятидесяти отсюда.