Война

Ренн Людвиг

Я устремился дальше. Лес поредел. Здесь, справа на крутом склоне, были окопы — с одеялами, ранцами, противогазами. Слева, возле большой кучи щебня, я увидел голову в стальной каске. Часовой удивленно смотрел на меня.

— Где находится господин лейтенант?

— Здесь!

Я спрыгнул в узкий проход. Там была лестница.

Раммс!

Кто-то прошептал из темноты:

— Ну шуми, господин лейтенант спит!

Глаза постепенно привыкали к полумраку.

— Передашь господину лейтенанту,

что нам нужен бинокль и что в окопе, кажется, один ранен.

Грохот не прекращался. Я сел и стал ждать, когда наступит передышка. Но беспокойство одолевало меня — ведь я никому не сказал, куда ушел. Я выскочил из щели и припустился по склону. Здесь было тише. Я замедлил шаг. В одном месте была натянута в несколько рядов колючая проволока. Я осторожно пробрался через нее и увидел на земле кисть руки. Она лежала на земле — почерневшая, словно с нее содрали кожу. Маленькие черные жуки копошились на ней. Я наклонился: может, узнаю — чья? Нет, я не мог признать.

Перед своим блиндажом я встретил одного из пулеметчиков Шаца. Похоже, он поджидал меня.

— Ты можешь обрисовать нам обстановку? Шац ничего не говорит. И кому мы здесь, собственно, подчиняемся?

— В том-то и дело, что мне!

— Послушай, обговори все с нами! Этот Шац не имеет никакого представления о пулемете. Он только недавно прибыл из тылового района, и наш командир роты вроде бы даже не знает, что это за тип.

— Я охотно вас проинструктирую. Но для этого вы должны прийти ко мне. Я не могу забрать вас у Шаца, так как он старше меня по службе.

— Старше по службе! Он лентяй и трус! Нам нужен порядочный командир, это все говорят!

Я снова лег спать. Но вскоре пришли оба командира пулеметных расчетов. Я снова поднялся. Скорее бы начали атаку французы и нас бы сменили! Долго такое не выдержишь.

Когда стало смеркаться, заговорили и наши орудия. Я пошел с секретами вперед на луг. Светила луна. В воронках от снарядов залегли глубокие тени. В одной воронке лежал солдат с винтовкой наизготовку.

— Секрет уже выдвинут вперед? — спросил я шепотом.

— Нет.

Мы пошли туда. Солдат был мертв.

Чуть дальше в воронке сидели двое, прислонившись к стенке, тоже мертвые.

Я разместил секреты в воронках и пошел в овраг. Бранд стоял возле своего окопчика; его трясло.

— Что с тобой?

— Не знаю. Вот уж который день так.

— Здесь ранило кого-нибудь?

— В следующем окопе двоих. Они уже ушли.

Я пошел к Вейкерту. Он сидел наверху у своего окопчика и смотрел на меня полными ужаса глазами.

— Скоро ли нас сменят? Я просидел здесь целый день и не мог спать.

— Дать тебе что-нибудь почитать на день?

— Нет, у меня есть псалмы. Ничего другого я читать не могу.

Я промолчал. Как же он изменился.

Белые глазные яблоки резко выделялись на потемневшем лице.

— Нам нужно выставить секреты! — сказал я.

Он вылез из окопчика и привел двоих. Мы осторожно пошли по оврагу вперед. Сначала был небольшой подъем, потом овраг стал уходить вправо, где, наводя ужас, чернел лес. Я разместил постовых в воронках, расположенных близко одна от другой, и пошел с Израелем и Вейкертом еще дальше, чтобы посмотреть, что там.

На земле валялось много трупов.

Овраг становился все темнее и мрачнее.

Убитых стало еще больше.

Слева стояли три низенькие деревянные будки. Я послал Израеля туда, а сам стал всматриваться в темный лес, находившийся всего в нескольких шагах от нас. Отовсюду несло вонью.

— Одни только трупы, — прошептал Израель.

— Не боитесь идти дальше?

— Нет, — все так же шепотом ответил Израель.

Мы двинулись крадучись, винтовки наизготовку. Впереди показался просвет. Справа начинался подъем наверх. Мне стало не по себе. Я оглянулся на Вейкерта. У него с собой была только ракетница.

— Иди назад! — шепнул я.

Мы вдвоем осторожно продвигались по левому краю леса к прогалине. Перед нами открылся луг; в лунном свете на нем белели воронки.

— Смотри! — шепнул Израель и осторожно показал рукой. Метрах в четырехстах от нас я увидел две белые полосы; справа они поворачивали в нашу сторону. Видимо, это были французские окопы.

— Если они проходят наискось к нам, — сказал я, — то здесь вверху французов не должно быть. Теперь мы повернем назад и обогнем их с другой стороны.

Мы поднялись по лесу влево вверх. Здесь все было завалено сучьями. Они трещали под ногами. С этим уж ничего нельзя было поделать.

Мы наткнулись на прополочное заграждение.

— Стой! Кто идет? — окликнули сверху.

— Патруль Ренна! — крикнул я. Мне стало муторно, я не узнал по голосу окликнувшего. Но все же продолжал медленно продвигаться вперед.

— Кто идет? — снова оклик сверху.

— Ренн! — крикнул я. — Из третьей роты!

— Как бы они не швырнули гранаты нам на голову, — шепнул Израель.

«Кто бы это мог быть так далеко впереди? — думал я. — Все-таки это, должно быть, немец». Я раздвинул ветки. Конусообразная груда щебня. Наверху стоял солдат с гранатой в руке.

— Подпусти ближе, — долетел до меня шепот.

— Господин фельдфебель Трепте! — сказал я громко.

К краю подошел второй.

— А-а, Ренн? Подымайтесь сюда!

Их было человек двенадцать. Трепте протянул мне руку.

— Чуть было не случилось несчастья! Вы что — залегли там внизу?

— Нет, мы в том направлении. Но как господин фельдфебель попал сюда?