Война
Шрифт:
Мне говорили, что внешность видящих обычно не перестаёт меняться, пока они не достигают возраста между восьмьюдесятью и ста годами. Затем, по мере взросления, их внешность вновь начинала заметно меняться где-то в триста-четыреста лет, у каждого видящего по-разному.
Лао Ху недвусмысленно дали мне понять, насколько незрелым является моё тело с точки зрения взрослого видящего.
Мне также говорили, что моё лицо и тело быстро взрослело с тех пор, как я вышла замуж за Ревика. Видимо, это тоже нормально; связанные видящие склонны производить друг на
Я думала обо всём этом, а Мэйгар тем временем прикрыл экран одеялом и хмуро посмотрел на Ревика с нескрываемым презрением.
— Ты за этим пришёл? — спросил он. — Чтобы высмеять мои читательские вкусы?
Ревик поднял ладонь в примирительном жесте.
— Брат… нет. Вопрос был совершенно искренним.
— Брат? Серьёзно? — когда Ревик промолчал, Мэйгар фыркнул и скрестил свои похудевшие, но всё равно мускулистые руки. — Почему, чёрт подери, они послали сюда тебя, чтобы спросить, не нужно ли мне чего? Это в понимании Балидора шутка такая? Потому что мне не смешно…
— Никто не посылал меня, брат. Никто.
— Бл*дь, да перестань ты со мной так говорить! — рявкнул Мэйгар. — Зачем ты здесь?
Ревик вздохнул, проводя ладонью по своим чёрным волосам.
Я наблюдала, как он пересматривает свой подход и мысленно пинает себя за то, что улыбнулся из-за книги.
Я невольно усмехнулась про себя, когда мельком увидела название и обложку через вторичную камеру. Я говорила Ревику, что Мэйгар увлечённо читал дерьмовые любовные романы. И он читал не просто любовные романы видящих; он читал и человеческие романы, даже такие, на которые люди смотрели с пренебрежением.
Это была одна из тех деталей, которая заставила Ревика расхохотаться в голос, когда он начал задавать мне вопросы о личной жизни Мэйгара.
Я знала, что Ревик спрашивал и у других.
Он также просматривал Барьерные образы детства Мэйгара в Сиртауне.
Я понимала, что некоторые из них, особенно те, когда мать Мэйгара впервые оставила его там с Вэшем, не на шутку встревожили Ревика — определённо сильнее, чем он признавался мне на словах. Я знала, что Ревик невольно воспринимал Мэйгара как сироту и изгоя. Он и сам большую часть своей жизни был сиротой и изгоем.
— Ты поговоришь со мной? — сказал Ревик наконец, вновь встретившись взглядом с Мэйгаром. — Нам нужно поговорить. Хотя бы попытаться.
— Зачем? — голос Мэйгара вернулся к знакомому мне злому презрению. — Избавь меня от патологических попыток отеческого беспокойства, Шулер. Думаю, меня может стошнить. Серьёзно.
Ревик помрачнел ещё сильнее.
— То есть, ты знаешь.
— Твои приятели в Аргентине сказали мне, — Мэйгар ещё крепче скрестил руки на груди, сердито глядя на Ревика с нескрываемой злостью. — Это правда?
Ревик поколебался, затем сделал очередной примирительный жест ладонью.
— Твоя мать так говорит, — сказал он.
Мэйгар с неверием фыркнул.
— Полагаю, она сделала всё в одиночку, так что ли?
— Я не знал… — начал
— Ну так отъе*ись, — перебил Мэйгар. — Если она тебе не сказала, значит, она явно не считала, что ты можешь привнести что-то в мою жизнь как родитель. Должно быть, она посчитала, что и мне эта информация не поможет.
Челюсти Мэйгара сжались, отчего на щеке дёрнулся мускул, и в этот раз я почти видела искры эмоций, исходившие из его света. Я всё ещё всматривалась в его лицо, когда Мэйгар покачал головой и зло прищёлкнул языком.
— Поверить не могу, что ты сюда пришёл. Правда, не могу, — взгляд его карих глаз поднялся к лицу Ревика. — Это, бл*дь, по-настоящему… папа? Или у меня галлюцинации? Разве ты не угрожал убить меня при последней нашей встрече? В Каире, помнишь? Кажется, я припоминаю, что в тот день на моём лице остались синяки от твоих кулаков. А ещё ты угрожал кастрировать меня, если я ещё раз хоть взгляну на твою жену. Помнишь? Папа?
Во второй раз Ревик вздрогнул от этого слова, а может, от того, с каким отвращением Мэйгар его произнёс.
Но Мэйгар ещё не закончил.
— …Адипан действительно швырнул тебе эту работу? Это должно приободрить меня — что один парень, который совершенно точно хотел моей смерти, теперь внезапно чувствует себя виноватым?
— Мы не хотим твоей смерти, — сказал Ревик.
— И что? Что тогда? Я наживка? Вы пытаетесь заманить Тень сюда?
Ревик нахмурился, откинувшись назад на органическом стуле и всматриваясь в глаза Мэйгара.
— Наживка?
— Да, наживка. Или я не должен знать, что родство с тобой внезапно делает меня «ценным»? — он фыркнул, нахмурившись. — Теперь, наверное, каждый злобный мудак во всём цивилизованном мире хочет меня заполучить… так что и за это тебе спасибо.
— Он сказал тебе? Тень? — спросил Ревик. — Почему он тебя пытал?
Злость на лице Мэйгара померкла, сменившись закрытым выражением, от которого он внезапно стал выглядеть гораздо старше. А ещё от этого он сильнее походил на Ревика.
Поскольку он не ответил, Ревик нагнулся через спинку стула и положил ладони на стол, возможно, чтобы заставить Мэйгара посмотреть на его руки.
Когда он заговорил в следующий раз, он сохранял свой тон нейтральным.
— Ты можешь сказать нам что-нибудь, Мэйгар? Что угодно, что может дать нам представление о том, что ему о тебе известно? Или что он планировал?
Мэйгар покачал головой, не поднимая взгляда и сохраняя каменное выражение на лице.
— Так вот почему иметь сына внезапно стало для тебя интересным. Мне стоило догадаться.
Прежде чем Ревик успел ответить, Мэйгар отмахнулся от собственных слов.
— Я не полный идиот, знаешь ли, — пробормотал он. — Я догадался, что он хотел знать, не телекинетик ли я. Как только он сказал мне, кем ты мне приходишься, — он наградил Ревика жёстким взглядом. — Он не то чтобы скрывал свои желания.