Война всех против всех
Шрифт:
Я намеревался покончить с всевластием этих придворных объединений. Нужно будет или полностью устранить их или сделать совершенно карманными и послушными. О какой стабильности в империи может идти речь, если я даже не могу на пару дней уехать из города, опасаясь, что враждующие партии договорятся между собой и захватят власть?
Тем временем, мы наконец проехали и прошагали по пыльной дороге еще пару часов и вскоре Равенна осталась далеко позади. Навстречу попадались пешие и конные путники, ездили и колесницы, поэтому я продолжал скрывать лицо под капюшоном, чтобы меня не узнали
— Ну, как обстановка в горах? Ты знаешь, где находится мой дядя? Как там ведут себя остготы? Они точно не знают еще о том, что мы подавили бунт их товарищей?
— Сколь много вопросов, доминус, — усмехнулся мой советник по тайным вопросам. — Позволь я отвечу по порядку.
Я кивнул и поерзал на сиденьях, заменявших нам седло. Кстати, как я заметил, римляне почти не знали стремян и седло у них было отличное от нашего, делалось из ткани и плохо держало на спине лошади. Если учесть, что все мы, римляне, почти не носили штанов, то долгое время находиться на коне являлось утонченной пыткой.
— Перед тем, как ты ответишь мне, пожалуйста, по приезду в город, найди оружейников и кузнецов, знакомых с восточными видами доспехов и расспроси у них насчет лошадиных седел, — приказал я Донатине. — Хотя нет, подожди, дай лучше это поручение от моего имени главному конюшнему. Я хочу, чтобы он сделал кожаные седла у всех лошадей нашего войска и дворца, а также научил всадников использовать стремена.
— Стремена? — переспросил Донатина. — Что это такое?
Я рассказал ему о назначении стремян, а также о том, какую пользу они приносят в бою. Когда-то давно я встречался с девушкой-историком, так вот она рассказывала мне тот факт, что изобретений и применение стремян оказалось одним из самых значительных факторов в мировой истории, наряду с открытием колеса и использованием письменности, потому что в корне изменило ведение боевых действий в конном строю.
Ведь всадник со стременами получал дополнительную точку опору при нанесении удара копьем, а значит, сила удара увеличивалась многократно. Это давало возможность использовать тяжелую конницу на полную мощь, особенно если это бронированные рыцарские лошади или восточные катафракты. В общем, я тогда слушал эту девушку вполуха, увлеченный больше ее глубоким декольте в платье, в котором виднелась глубокая ложбинка между двумя соблазнительно покачивающимися полушариями. Сейчас же Донатина слушал меня гораздо более внимательнее.
— То, что вы говорите, весьма полезная вещь, император, — сказал он, когда я закончил. — Я обязательно расскажу ее конюшнему и надеюсь, вскоре наши всадники все будут обеспечены такими удобными штуками. Кажется, я слышал от Эрнака, что у их народа есть те, кто давно используют такие удобства.
— Хорошо, теперь доложи мне обстановку, — милостиво разрешил я.
Тем временем равнинная холмистая вокруг сменилась скалами и ущельями, а дорога незаметно пошла вверх. Мы уже начали подъем и солдаты центурии
— О местонахождении этого монастыря мне стало известно не так давно, — сказал Донатина, докладывая мне обстановку. — Честно говоря, я удивлен этим обстоятельством, потому что я знаю каждый храм или сооружение для молитвы богам, даже все алтари в округе. А вот этот храм почему-то остался вне моего круга знаний.
— Что это за монастырь, откуда он взялся в горах? — спросил я и снова поерзал на седле, пробормотав проклятия.
— Строго говоря, это не совсем монастырь, император, — сказал Донатина. — По большой части, это небольшой комплекс келий и маленькой церквушки, воздвигнутой вокруг алтаря святому великомученику Урсицину. Он жил около ста лет назад, родился в богатой семье в Равенне и вел беспутную и праздную жизнь.
Здесь мой царь шпионов позволил себе глянуть на меня, тонко улыбнулся и только затем продолжил рассказ.
— После того, как на него снизошло озарение и он понял, какую грешную жизнь вел до этого, он принял святое Крещение и удалился в пещеру в горах, подвергая себя непрестанным молитвам и аскезам. Затем при очередном императоре, проводившем гонения на христиан, Урсицина подвергли мученической смерти через усечение главы. После того, как святому отсекли голову, он взял ее в руки и сам понес ее в свою пещеру. На этом месте впоследствии воздвигли алтарь, а после этого построили и целую церковь.
— Хорошо, это понятно, — сказал я. — Много ли там обитает монахов?
Донатина покачал головой и достал керамическую флягу, отпил оттуда воды, предварительно предложив мне, но я отказался, потому что у меня имелась такая же.
— Монахов сейчас совсем мало, император. Человек пять, не больше. Монастырь стоит далеко в стороне от дороги, ведущей на Рим, поэтому его относительно мало грабили разбойники и варвары. В то же время, эта удаленность мешает снабжать монахов продовольствием и необходимыми вещами в полной мере. Они живут там только благодаря своей невероятной вере в помощь Господа Бога..
— Это непорядок, надо помочь монахам, — распорядился я. — Во-первых, пусть за это возьмется Неон, а мы поможем с финансированием, дайте только казну получить. Во-вторых, там надо построить укрепление сделать дозорный пост. Там наверняка удобная для обороны местность, так почему бы не использовать монастырь, как оборонительный объект?
Донатина кивнул и вытер со лба пот, потому что солнце уже поднялось высоко и поливало нас жаркими лучами. Пешие солдаты, шагающие в пыли, полностью покрылись ею.
— Теперь, что касается вашего дяди. Скорее всего, его еще нет в горах. Еще сегодня ночью мои люди видели его в городе. Он прятался в каупоне «Толстое брюхо», в северо-западной части города. Если прикажете арестовать его, я сделаю это.
Я покачал головой.
— Просто продолжайте наблюдать за ним. Он что-то задумал, раз не уходит из города. Честно говоря, он меня очень беспокоит, но уж лучше пусть он будет в городе, чем в горах, пока я разыскиваю казну. А что насчет наших остготов?