Война миров
Шрифт:
— Энрике, не вижу смысла.
— Многое изменилось, — загадочно ответил он.
— Хорошо. Подожди здесь, я выйду через десять минут.
Он кивнул и не спеша направился к скамейке, на которой после обеда любила сидеть домовладелица. Я закинула домой покупки, покормила кота — он после лечения таким прожорой стал! Правда, и вес набирал как положено, за две недели в два раза больше стал, — и вышла.
Я молча шла в сторону сквера, Энрике шагал рядом со мной.
— Вчера у меня был разговор с родителями. Очень трудный разговор. Но моя семья — не какие-то тираны
— Энрике, я уже сказала: неравный брак — это не то, о чем я мечтаю.
— Я все продумал. Я понимаю, что наш с тобой союз потребует больших усилий, надо и общество подготовить, и тебе предстоит многому научиться. Но я готов трудиться вместе с тобой. Я понимаю, что в связи с браком на меня ляжет огромная ответственность, и она тем больше, что ты не моего круга. Именно мне предстоит сглаживать многочисленные неловкости и шероховатости. Тебе решительно нечего опасаться. Мы обвенчаемся, когда я получу степень доктора философии. Это будет в июне. Потом мы можем сразу уехать в поместье, чтобы не принимать на себя волну общественного резонанса. Было бы очень хорошо, если бы ты быстро понесла, потому что младенец — не только знак свыше, что Господь благословил наш брак, но и отличный повод два или три года не выходить в свет.
— Ну спасибо! Торчать в деревне?
— Нет, что ты! Я помню, ты хотела поступать в колледж. С этим, возможно, придется обождать. Но все время в поместье ты сможешь учиться. Ты сможешь исправить произношение, я приглашу к тебе лучших тренеров по этикету и хорошим манерам. Я не возражаю, если ты захочешь получить заочное образование. Когда ты вернешься в свет, никто уже не посмеется над тобой, потому что ты перестанешь быть простушкой.
Нет, это невозможно. Я с тоской посмотрела на небо, уже потерявшее яркую синеву ранней весны и понемногу выцветавшее.
— Энрике, мне нужно подумать.
— Конечно.
Он ответил спокойно, но я уловила сдержанное ликование в его тоне. Ишь ты, научился контролировать эмоции. Даже интересно, с какими такими тренерами он проводил время в поместье, если переменился так сильно?
— Я не даю тебе никакого ответа. Я не хочу вносить в твою семью раздор. Поэтому я должна сама убедиться, что твои родители действительно согласны, а не совершают над собой усилие, лишь бы избежать ссоры с единственным сыном.
— Хорошо. Сколько тебе нужно времени?
— Я не могу сказать.
— Мне бы хотелось видеться с тобой, я ужасно скучал без тебя.
— Не сегодня.
— Я понимаю. Тебе предстоит принять самое серьезное решение в жизни.
Он попрощался и уехал. Я поплелась домой.
Весь день я провалялась на неубранной постели, тупо пялясь в потолок. Никакого дельного решения в голову не приходило. Я рассматривала даже варианты с убийством Энрике.
А вечером позвонил генерал Вальдес. Поздоровался, осведомился о здоровье.
— Долорес, я только что разговаривал с Энрике. Он рассказал о твоих сомнениях. Я не буду скрывать, моя жена очень сильно огорчена. Но она
— Генерал Вальдес, при всем уважении к вам, к вашей жене и вашему сыну, я не могу согласиться. Все-таки неравный брак… Ну как вы не понимаете, что он испортит Энрике всю карьеру?!
— Да, такое нельзя исключать. Но может произойти и обратное. Многое зависит и от тебя тоже — от того, как ты будешь держаться. Женитьба на девушке из народа, если преподнести ее правильно, может поднять политический рейтинг Энрике. Многим избирателям придется по душе такой шаг. Разумеется, тебе поначалу будет тяжело. Очень тяжело. Тебе придется несколько лет трудиться над собой, над имиджем семьи, прежде чем люди станут воспринимать тебя естественно.
— Я не справлюсь.
— Ну-ну, девочка, это всего лишь страх.
— Генерал Вальдес, я… я не могу. Я не верю к тому же, что сеньора Вальдес так легко смирится с неудачным выбором сына. Да и, честно говоря, решение Энрике мне кажется скоропалительным.
— Да, мы тоже удивились. Долорес, твое поведение выглядит разумным. Нам всем нужно хорошенечко подумать. Поэтому я сказал Энрике, что свадьба в июне — плохое решение. Ни к чему такая поспешность. Возможно, мы пригласим тебя летом в поместье. Ты привыкнешь к нашему образу жизни и на многое посмотришь иначе.
— Может быть, — сдавленно ответила я. — Но мне не верится.
— Сейчас это и не нужно. И не тревожься так сильно. Время на размышление, на поиск наилучшего для всех решения есть.
— Спасибо вам, генерал Вальдес.
Я едва дождалась, пока он закончит разговор. И тут же позвонила Хосе:
— Хосе, у меня один вопрос. Вот это задание… Ты не знаешь ли случайно, с чем оно связано?
— Приблизительно. Но риск минимальный. Насколько мне известно, появился значительный интерес к твоей работе с Арриньо и семейством Вальдес.
Ну, вот и все. Я в ловушке. И выхода нет.
Мне остается надеяться только на чудо.
Я не почуяла ничего. Удивилась, зачем генерал Вальдес просит меня срочно приехать в половине двенадцатого ночи, но и только. Чмокнула Тито в теплый лобик и поехала.
Я не насторожилась, даже когда у крыльца меня встретил лично капитан Лопес. С абсолютно непроницаемым лицом, но в этой непроницаемости было нечто необычное.
— Прошу вас, сеньорита Кастро, — он распахнул дверь.