Война Чарли
Шрифт:
– У меня есть еще один такой Бенни, – сказал он. – И кое-кто еще.
Френи кивнул.
Леркази подтолкнул к нему салфетку; одна фамилия была закрыта большим пальцем. Френи прочитал ту фамилию, что осталась на виду, и спросил:
– А кто другой?
– Идиот из Нью-Йорка, – сказал Леркази, убирая палец. – Тот, который создал все проблемы, потому что вывез сюда свое личное дерьмо.
– Видел я его, – кивнул Френи. – У него челюсть свернута, поэтому он и бесится.
Леркази почесал затылок.
– Знаю, он настоящий придурок.
Френи покачал головой:
– Не проблема. Я ведь больше не живу в Нью-Йорке. Теперь мой дом здесь.
– Хорошо, – сказал Леркази. – Как говорится, дома и стены помогают.
Френи чиркнул спичкой и сжег салфетку в пепельнице. Дождавшись, когда пепел почернеет, он высыпал его на пол и растер каблуком.
– Молодец, – кивнул Леркази. – Хорошо поговорили.
25
У Кэрол внутри снова все сжалось, и она поняла: муж где-то рядом. Она со страхом всматривалась в лица постоянных клиентов, входивших в закусочную. Постоянно оглядывала парковку и улицу – насколько ей было видно из-за двери. Когда управляющий обругал ее за то, что она вышла из-за прилавка, Кэрол заявила, что плохо себя чувствует и ей нужно пораньше уйти.
– Чего-о? – возмутился управляющий. – Да кем ты себя вообразила? Попробуй только уйди пораньше – назад можешь не возвращаться!
– Идет, – сказала Кэрол, направляясь в подсобку, где были шкафчики с одеждой.
– Что «идет»? – не понял управляющий.
– Назад я не вернусь, – сказала Кэрол.
Эйб Гоулд просматривал сводку отдела по борьбе с организованной преступностью, подготовленную для него Альбертом Яндолли. Сам Яндолли, стоя на коленях, разравнивал свежевскопанную землю на клумбе вдоль подъездной дорожки. Его жена и двое детишек обедали в патио за домом.
Яндолли махнул рукой в сторону патио.
– Если ты голоден, Энджи поджарила сосиски, – сказал он.
Гоулд оторвался от сводки.
– Нет, спасибо. Я кое-чего перехватил по пути.
Гоулд еще издали залюбовался домом коллеги. Яндолли всего несколько недель назад его покрасил. Одноэтажный дом голубого цвета стоял на десяти сотках ухоженной земли. Подъездная аллея вымощена. Участок огорожен белой деревянной изгородью. О таком доме сам Гоулд всегда только мечтал.
– Отлично выглядит твой участок, – сказал Гоулд.
Яндолли поднялся с колен.
– Спасибо, – сказал он, отряхивая землю с брюк. – Староват я уже для такой работенки.
Гоулд прочитал присланное по факсу из Нью-Йорка досье на Николаса Кучча. Масса обвинений в незаконном букмекерстве – им Кучча начал заниматься с двадцатидвухлетнего возраста. Отдельно сообщалось о судимости: в двадцать девять лет Кучча получил два года тюрьмы за ростовщичество.
Четырнадцать арестов и ни одной отсидки. Кучча обвиняли в нелегальном букмекерстве и злостном хулиганстве. По сведениям нью-йоркских коллег, в 1992 году Кучча сделался важным
Также в сообщении из Нью-Йорка говорилось следующее.
Кучча женат, детей нет. Содержит двух любовниц. Кроме того, часто заказывает дорогих проституток и девочек по вызову. Извращенец? Постоянно бывает в «Множестве» и «Платине», двух дорогих стриптиз-клубах Нью-Йорка. Алкоголик и кокаинист.
Интересно, подумал Гоулд, почему после слова «извращенец» стоит вопросительный знак.
В остальном в сообщении говорилось о криминальной деятельности Кучча. Он заправлял одной крупной нью-йоркской букмекерской конторой, дела в которой вели его подручные более низкого ранга. В последнее время расширил сферу деятельности: занялся порно-сайтами и плавучими казино.
– Перед Кучча сюда прибыли двое его шестерок – Лано и Франконе, – заявил Яндолли, моя руки под садовым шлангом. – Прилетели за два дня до него из Ньюарка. Их фамилии сообщил нам агент АБН. Спасибо ему, не то пришлось бы выбирать из списка, в котором человек пятнадцать.
На последней странице отчета Гоулд увидел фамилию, обведенную кружком. Примечание гласило: «Энтони Рицци летит в Лас-Вегас».
– Когда прилетает этот Энтони Рицци? – спросил Гоулд.
– Сегодня утром или вечером или завтра рано утром. Вылет из аэропорта Кеннеди, авиакомпания «Америка Уэст». Ночной перелет. Он уже дважды менял дату вылета.
– Ну и что с ним не так?
– Сейчас расскажу. У Энтони Рицци столько денег, что ему стало скучно, вот он и купил себе место в мафии – считается кем-то вроде их соратника. Пока ни в чем противозаконном не замечен, но наши нью-йоркские коллеги считают: Рицци летит сюда, чтобы делом доказать свою преданность. Возможно, ему поручили убрать Лано единолично или вместе с кем-то другим. – Яндолли ухмыльнулся. – Вся штука в том, что Лано, которого, по версии ньюйоркцев, собираются убрать, недавно поставили диагноз «рак горла». Его «братьям» ничего не известно о роковом диагнозе. Зато отдел по борьбе с оргпреступностью знает все. Врач отвел Лано лишь несколько месяцев.
Гоулду стало не по себе.
– Может, они хотят прикончить его из жалости?
Яндолли покачал головой.
– Для этих отморозков Лано – отработанный материал, – сказал он. – Сейчас мафиози избавляются от старых гангстеров и принимают в свои стройные ряды придурков вроде Рицци – идиотов, которые при своих миллионах хотят казаться крутыми.
– Значит, Рицци – на самом деле никакой не мафиозо.
– В Нью-Йорке он проходит под кличкой Плакса, – ответил Яндолли. – Однажды ночью тамошние коллеги решили устроить ему проверку – как он выдержит мужской разговор. Один наш из тех, кто работает под прикрытием, пристал к нему на улице – на выходе из его склада, что ли. Рицци едва не обделался от страха. Тот парень прижал его к его же «мерседесу», и Рицци разрыдался – целые потоки слез пролил. Вот его и прозвали Плакса. Ничего себе кличка для мафиозо, да?