Война амазонок
Шрифт:
– Да, – сказала она, – надо всех оттеснить от него. Когда я нанесу смертельный удар его любовнице, тогда он будет принадлежать мне.
Она приказала позвать своего домоуправителя, который немедленно явился перед ней.
– Герцог де Монбазон не умер, скорее посылайте за докторами.
Вслед за этим она ушла в свою спальню и, созвав своих горничных, стала заботиться о туалете для бала, который давали на другой день в ратуше старшины города Парижа.
Глава 9. Тайна нищего
Ренэ,
Центром его главных наблюдений были дворцы коадъютора, Бофора и де Бара. Никто из многочисленных слуг и посетителей, входивших и выходивших из этих домов, не мог бы похвастаться, что укрылся от его зоркого глаза.
Вереницы карет подвозили знатных гостей обоего пола к подъезду ратуши. Уже множество нарядных граждан и гражданок весело прошли туда же пешком, а Ренэ все еще не думал, что и ему пора приодеться для бала. Неподвижно стоял он под навесом небольшого дома и не спускал глаз с парадного подъезда коадъюторского жилища: ему показалось, что там промелькнуло знакомое лицо.
Это был отвратительный нищий; только не Гондрен, который имел маленький рост. Нищий же был очень высоким, хотя прихрамывал и горбился.
«Уж, не де Бар ли это?» – подумал Ренэ. Он не обманывался в своем предположении.
Нищий проскользнул в коадъюторский дом и, как хорошо знакомый с его устройством, тотчас отыскал узкую лестницу, которая вела в часовню. Под его опытной рукой пружина двинулась, потайная дверь открылась, через несколько минут он предстал перед лицом хозяина.
– Что за странная фантазия превратиться в такую фигуру? – спросил кардинал Гонди. – Право, любезный герцог, мне никогда бы и в голову не пришло, что вы можете так преобразиться.
– Да и мне тоже.
– Нет, не протягивайте мне руки; я не прикоснусь к ней, хотя и знаю, что все эти язвы и струпья поддельные. Ваш вид так ужасен! Нечего сказать, любезный друг, вы – мастер уродовать себя. Сам черт не узнал бы вас.
– Пожалуй что и так, зато враг не ошибется.
– Так этот дурак Мартино сам дался в обман?
– Не совсем, но яд впущен, и со вчерашнего дня советник почувствовал ревность, а это много значит. Но я рассчитывал, что она разом избавит меня от проклятого лотарингца. Теперь же придется отыскивать другой путь. А пока я принес вам интересную новость.
– О кардинале?
– Нет. Кардинал присылает вам тысячи приветов и просит вас поддерживать разлад между фрондерами. Но мне сдается, что у меня в руках средство, способное разом сокрушить двух, и самых страшных.
– Посмотрим, что за средство?
– Для этого мне необходимо ваше содействие, Гонди, а иначе…
– Обещаю вам и содействие, если есть возможность.
– Для меня не тайна, что вы можете отказаться и от меня, и от данного слова. Вот по этой-то причине я и не знаю, какого мне требовать от вас обеспечения.
– Так
– Я желаю многого, уже обещанного мне кардиналом Мазарини, что вы должны подтвердить и требовать для меня.
Коадъютор улыбнулся.
– Я знаю, вы неуловимы, – продолжал де Бар, – и достанет ли у вас смелости дать мне бланк, то есть чистый лист бумаги с вашей подписью и вашей гербовой печатью?
– Почему бы и нет?
– Я имею право это требовать, потому что тайна, которую я вам выдам, стоит звания обер-гофмейстера, сотни тысяч экю и губернаторства в какой-нибудь провинции – и это по меньшей мере.
– По меньшей мере! Черт возьми! Звание обер-гофмейстера принадлежит принцу Кондэ; сотнями тысяч экю располагать может один кардинал; что же касается губернаторства, то на эти места назначаются люди властью самого короля… кто-то будет у нас королем?
– Что такое?
– Герцог ли Орлеанский, принц ли Кондэ или герцог Бофор?
– Ни тот, ни другой, Гонди, вы это поймете, когда узнаете мой драгоценный секрет.
– Я не желаю его знать.
– Потому что вы воображаете, будто он в ваших руках. Но клянусь вам, вы не знаете из него даже первой буквы. Кроме тех, кого он касается, он известен лишь мне и Жану д’Эру.
– Как же вы неразумны, герцог!
– Отчего?
– Скажите вы мне это прежде, тогда я никак не посоветовал бы вам подстрекать мужа против вашего «бешеного лотарингца». Пускай бы он завел интригу с красоткой Мартино и разболтал бы ей свою тайну. Женщина не скроет тайны, всегда выдаст.
– Вы не знаете моего лотарингца.
– И прекрасно. Это значит, что ключ от тайны у вас в руках.
– Так оно и есть.
– Хорошо, я дам вам бланк, на котором будут написаны только слова: «Обязуюсь доставить герцогу де Бару» – и потом моя подпись и печать.
– Да будет так.
Новый кардинал подошел к письменному столу, с улыбкой написал обещанные слова и, оставив пробел в три строки, расписался. Кончив это, он зажег свечу и, наложив слой сургуча подле своего имени, припечатал гербовой печатью в кольце, которое носил на пальце.
– Довольны ли вы – спросил он у де Бара, подавая ему обязательство.
– Вы – очаровательнейший человек, Гонди! С вами приятно вести дела, по крайней мере, вы-то не скряга.
– Конечно. Но именно это мое достоинство наименее ценится, – отвечал коадъютор, продолжая улыбаться.
Притворный нищий сложил бумагу и засунул ее за пазуху.
– Ну, теперь скажите, что это за тайна?
– Тайна, объясняющая, почему герцогиня де Монпансье оказывает сопротивление и не хочет быть женой короля.
– Верно, влюблена в кого-нибудь?
– Конечно.
– Не ждет ли она, когда овдовеет принц Кондэ, чтобы выйти за него?
– Нет, еще лучше.
– Так говорите же.
– Она любит Бофора.
Коадъютор покатился со смеху. Герцог с невозмутимым видом смотрел на него и только улыбался всем саркастическим выходкам величайшего скептика своего времени.