Восторг гаргульи
Шрифт:
– Если нужно, сдавайся. Назови ему мое имя.
– Я лучше умру.
Саммер наклоняет лицо к моим рукам, к моему мягкому свету, ее черты смягчаются.
– Я тебя люблю.
Я сжимаю ее сильнее, моя грудь раздувается. Мой свет становится ярче.
– Не здесь, - шепчу я.
– Мне хотелось бы сказать тебе раньше, - все равно говорит она.
– Я так сильно тебя люблю. Мне нравилось проводить время вместе, каким бы коротким оно ни было. Я бы не променяла его ни на что. Ты заставил меня чувствовать больше, чем когда-либо.
Боль преодолевает мою радость, когда я слышу прощание в ее голосе, наша связь ослабевает.
– Перестань так говорить.
– Я тебя люблю. После того, как я уйду, будешь помнить меня?
– Саммер, - рычу я, сердито и испуганно.
– Не делай этого.
Мой свет горит, усиливаясь по мере того, как она глубже в него наклоняется.
– Он идет, - шепчет она.
– Он почти здесь. Я чувствую его.
Ярость пронзает меня. В отчаянии, ненавидя Эдрайола больше, чем когда-либо, сила вырывается наружу, вырываясь из меня. Мое тело пылает, глаза краснеют.
– Я не позволю тебе сдаться.
Мои крылья распахиваются наружу.
– Я не отдам тебя!
Глаза Саммер открываются, ее губы приоткрыты, она с благоговением смотрит на меня, и она напрягается в моих объятиях.
– Твой свет…
Меня тянет, когти хватают, впиваются в мою спину, грудь, повсюду. Я теряю контроль над Саммер, когда меня отталкивает. Она кричит мне, когда я тянусь к ней.
Я моргаю. Миазмы исчезли, и я снова в музее, мой взгляд в нескольких дюймах от перекошенного лица Эдрайола.
Рыча, я бросаюсь на него. Мои ноги соскальзывают, и он уворачивается.
Пол не имеет сцепления, и я смотрю вниз - повсюду кровь, горячая от тошнотворного запаха.
Раны покрывают мою грудь; мои крылья разорваны. Мышцы разорваны и слабы, сквозь меня распространяется боль, а крылья остаются вялыми, когда я пытаюсь их поднять. Я сгибаю хвост, но нервы кричат, жаля безответными импульсами. Придаток разбросан, отрублен и лежит на полу.
Шатаясь, я спотыкаюсь, цепляясь за руку.
– Тебе нравится моя работа? Надеюсь, тебе понравилось прощание, - его голос тверд, в нем больше нет зловещего ликования.
Заставляя меня поднять голову, он морщится, как будто ему больно. Его дыхание быстрое и короткое.
В комнате не осталось ни темноты, ни его сущности. Я снова смотрю на свои руки и вижу, как мой свет вырывается из них, обжигая кровь на полу.
Эдрайол ослаблен.
Ноздри раздуваются, я готовлюсь.
– Верни ее мне, - рычу я.
Пришло время положить этому конец.
Глава 27
Последняя капля
Саммер
Руки
Я не могу потерять его, не снова, и, когда тьма сгущается, я бросаюсь вперед, в погоню за его светом.
Погружаюсь в туннели, его сияние тускнеет, исчезает вдали.
«Нет!»
«Нет, нет, нет!»
Он мне нужен. Ускоряя бег, я перестаю заботиться о том, что может скрываться за пределами моего поля зрения, игнорируя ужасные звуки разрываемой плоти и хруста костей. Прорываясь сквозь шлейфы серы, я остаюсь сильной.
Зуриэль нашел путь сюда, а значит, должен быть выход.
Моя грудь горит, растапливая страшный лед. Свет моей горгульи зажигает меня, давая мне больше надежды, чем я чувствовала с тех пор, как Эдрайол проглотил меня.
«Проглотил».
Я вздрагиваю, отгоняя воспоминания. Несмотря на это, он скользит по моей коже. То, как растягивался его рот, как его зубы царапали мою кожу, цеплялись за мою одежду - давление его слизистой, замкнутой глотки, настолько тесной, что я не могла дышать.
Я бегу быстрее. Я буду бежать вечно, если придется.
Мне нужно связаться с Зуриэлем и убедить его раскрыть все, даже если это разрушит музей, даже если это уничтожит меня. Если он сможет зажечь здесь свой свет… Я знаю, что он сможет уничтожить Эдрайола.
Это место, чем бы оно ни было - чрево демона, его разум, Ад или его измерение - оно ослабело, когда Зуриэль сиял. Я почувствовала это, когда ко мне вернулась надежда.
Я преследую далекую искру, пока она медленно не становится выше и шире, и это зрелище усиливает мой адреналин. Набирая обороты, я бегу еще быстрее.
Цепкие руки тянутся ко мне, жадные пальцы хватают мою одежду. Я проталкиваюсь вперед, стряхивая их, оставаясь на тропе, широко раскрыв глаза. Боюсь, если отвернусь, закрою их хотя бы на секунду, я потеряю свет.
Приближаюсь, на другой стороне что-то есть, но я не уверена, что именно. Цвета? Может быть, фигуры?
Достигнув его и резко остановившись, по моей коже пробегают щупальца тепла. Это какой-то портал, показывающий мне музей. Зуриэль на другой стороне, весь в крови - все в крови.
Делая выпад вперед, мое тело натыкается на невидимый барьер. Зуриэль смотрит на меня с разъяренным лицом, и портал смещается, отслеживая его, пока он поднимается.
Я ругаюсь, стуча руками по невидимой стене. Кричу, надеясь, что он меня услышит.
«Это я!»
«Я здесь».
Я… здесь…
Вот только мой голос не слышен, звук глухой, отдающийся эхом. Я прижимаюсь всем телом к барьеру, проверяя пальцами каждый дюйм, молясь, чтобы провалиться и найти слабое место. Он сгибается, поддается, как жесткая резина, непреклонный.