Восторг гаргульи
Шрифт:
Ее возбуждение на моих губах, амброзия, которая целый день поддерживала мои мысли в напряжении и голоде, соединяя меня с ней, когда она спала.
Я давал обещания, устанавливал намерения, что мы... поговорим, выясняя эти новые чувства между нами, но теперь, когда я смотрю на нее, я теряю дар речи, жажду другого вкуса. Мой член набухает, выпрыгивая из моего тела, готовый к тому, чтобы она выполнила свои обещания.
Саммер улыбается, и, прежде чем она успевает уйти, я приближаюсь к ней, ловя ее на
Я облизываю зубы.
– Саммер.
Это все, что я могу сказать, толкаясь между ее ног, прижимая к ней свой член. Одним движением когтя я мог бы обнажить ее для себя.
– Добрый вечер, - шепчет она хриплым голосом, губы влажные и опухшие.
– У тебя все уже не болит?
Я прикусываю ее нижнюю губу - она тихо вздыхает.
– Сегодня утром у меня болело, больше нет. Я не могу перестать думать о тебе.
– Хорошо. Сегодня вечером я причиню тебе боль.
Мы смотрим друг на друга, и время, кажется, остановилось, и я наслаждаюсь моментом, удивляясь тому, что она здесь, что она моя. Что я собираюсь снова оказаться внутри ее тела.
«Небесно-голубой», – решаю я. Это оттенок ее глаз, голубых, как я представляю себе небо в солнечный день. Голубым, каким должно быть лето, без облаков. Я запоминаю цвет, поэтому, даже находясь в ловушке во тьме, я могу вызвать оттенок по своему желанию.
«Саммер… Мой восхитительный человечек, который разбудил меня во многих отношениях».
Сегодня она выглядит иначе. Волосы у нее распущены, а на лице еще больше косметики. Когда я вдыхаю ее, ее эмоции охватывают меня, рассеиваются. Она возбуждена до такой степени, что ей становится некомфортно и тревожно. Для этого есть причина, которую я не могу обнаружить.
Это не страх, как в предыдущие вечера. И когда я вдыхаю, ко мне не приходит ничего демонического. Ее опасения ускользают от меня.
Между нами не будет никаких секретов.
– Что такое?
– требовательно говорю я, всматриваясь в ее лицо.
– Что тебя беспокоит?
Ее взгляд устремляется в сторону, и она молчит. Я терпеливо жду.
– Я… эм… я ношу нижнее белье.
Она шевелится. Я моргаю, не понимая, что означает это слово, и она глотает воздух, отводя взгляд.
– Это была глупая идея. Мне так неудобно.
Мне не нравится видеть ее такой расстроенной из-за чего-то, чего я не знаю.
– Что такое нижнее белье?
Ее глаза возвращаются к моим. Ее щеки краснеют.
Она больна? Обнюхивая ее шею, я не чувствую никакой болезни.
– Ой.
Ее рот замирает, красивые губы приоткрыты от удивления.
– Это, хм-м… О боже, ты меня нюхаешь. Это не тот разговор, которого я ожидала.
Она нервно смеется.
– Может быть, будет проще, если я покажу
– Покажешь мне?
Я откидываюсь назад и рассматриваю ее одежду, не замечая в ней ничего необычного.
Саммер сдвигает задницу к задней части стойки.
– Ты заставляешь меня нервничать, когда смотришь на меня так.
– Я хочу увидеть это белье, - рычу я.
– Я хочу знать, что это такое.
Она еще более напугана, чем раньше. Мне это не нравится.
– Может, сначала поговорим?
Я рычу слово «Нет», снова осматривая ее тело. Стройная и миниатюрная, в ней нет ничего необычного.
– Хорошо, - фыркает она.
– Отойди, чтобы я могла раздеться.
Мой взгляд сужается, но я делаю, как она говорит, мои крылья все еще держат ее в клетке.
Это как-то связано с ее отметками?
Она… украсила их?
Медленно Саммер соскальзывает со стойки. Женевьева убегает и исчезает в комнатах, когда ноги Саммер касаются пола.
Дрожащими руками она дергает подол своего синего свитера и, слегка отвернувшись, стягивает его через голову.
Ее нервы вспыхивают, как электрический шок, поражая и мой организм.
Мой взгляд падает на ее груди, где их обхватывает кроваво-красный бюстгальтер с замысловатым узором, приподнимая и прижимая друг к другу. Почти высыпая наружу, появляются края ее розовых сосков, над ними возвышается мой фирменный отпечаток руки, выпученный наружу. Она хватается за стойку обеими руками и отклоняется от меня.
Мой член дергается, набухая, когда его свет усиливается и освещает ее. Мои руки сжимаются, желая больше всего на свете обхватить ее грудь и сжать ее, сделать ее еще пухлее, стянуть вниз ткань, прикрывающую ее соски, чтобы мои большие пальцы могли погладить их, сжать их.
У меня слюнки текут от желания полакомиться ей.
– Нижнее белье, - хриплю я, облизывая губы.
– Есть еще кое-что.
Мой взгляд опускается на ее живот и останавливается между ее бедер.
– Покажи мне.
Она дрожит, отрывая руки с побелевшими костяшками от стойки, чтобы расстегнуть штаны. Саммер скатывает их вниз по ногам, одновременно снимая туфли и носки, позволяя мне взглянуть на свою задницу. Сжимаю руки по бокам, когти впиваются в ладони.
Когда она выпрямляется, ее лицо краснеет, руки согнуты, как будто ей приходится бороться с инстинктом прикрыть свое тело.
– Не надо, - умоляю я.
– Никогда не прикрывай свое тело, когда мы наедине.
Ее горло подпрыгивает, когда я смотрю на крошечный красный треугольник, скрывающий ее женскую сладость. Он сочетается с бюстгальтером и украшен золотой лентой, прикрепляющей его к бедрам. Ее возбуждение сгущает воздух, едва сдерживаемый нежной красной тканью.
– Я постараюсь, - звучит как писк ее голос.
Падая на колени, мои ноздри раздуваются, когда я наклоняюсь ближе и принюхиваюсь. Ее запах заставляет меня содрогнуться.