Восстание
Шрифт:
3
Как должны были мы вести себя перед лицом опасности обнаружения и передачи в руки британских властей всех членов нашей организации? Конечно, нам еще не было известно о ’’третьем пункте” плана Бен-Гуриона, но даже ’’первого” было вполне достаточно, чтобы привести нас в неистовство. Мы знали, каким пыткам и страданиям подвергаются наши товарищи.
Нам нужно было разобраться в происходящем в эти дни жестоких испытаний. Из глубокого подвала иногда лучше видно, чем с иной наблюдательной вышки. Если бы не преданность нашему делу и объективность, с которой мы делали выводы, то Бог знает, до какой бы ужасной катастрофы могли бы дойти евреи Израиля. Вот уж когда британские власти возликовали бы!
Естественно, проще всего было принять ультиматум лидеров Еврейского агентства — сдаться на милость победителей. Имеются
* Во время кратковременного участия Хаганы в восстании, британское правительство арестовало ряд руководителей Еврейского агентства и официальных представителей ишува и бросило их в концентрационный лагерь Латрун. Бен-Гурион укрылся от зорких глаз Сикрет Интеллдженс Сервис в Париже. Однако, Бен-Гурион не прекращал искать путей примирения с британским правительством, и, соответственно, Хагана больше не принимала участия в восстании.
Мы отказались сдать наши позиции диктату официальных ’’институтов” ишува не из соображений престижа. Если бы мы капитулировали, то не должны были испытывать стыда. Мы ведь сделали все, что могли. Мы подняли восстание; мы нанесли удар по угнетателям; мы шли на жертвы, не щадя себя, отказываясь от свободы и самой жизни. И если сила, которая была во много раз мощнее наших редких рядов, угрожала нам уничтожением, то позорно ли было капитулировать? Стыд и бесчестье непременно пали бы тогда, по законам морали, на головы ’’победителей”.
И все же, мы рассматривали ситуацию с абсолютно другой точки зрения. Мы исходили из интересов всего еврейства. На европейском континенте массовое уничтожение еврейского народа было в разгаре. Врата земли обетованной были надежно заперты и не распахивались перед теми, кто искал убежища. Где же были благодатные изменения политического климата, которые могли оправдать прекращение нашей борьбы? Если бы мы скисли и сдались по первому ’’требованию”, тогда восстания как политического фактора больше не существовало бы. Тогда, используя выражение Вилькина, не надо было бы ”ни о чем волноваться”. Если бы Еврейское агентство подчинялось британским властям, а Иргун Цваи Леуми подчинялся бы Еврейскому агентству, власть Верховного Главнокомандующего Его Величества осталась бы навечно.
Я сказал Голомбу, что мы готовы в любой момент подчиниться Бен-Гуриону, если бы он повел нас по пути к национальному освобождению. Мы ничего не имели против Бен-Гуриона, если бы он стал во главе нашей борьбы. Я добавил тогда Голомбу несколько особо ’’проникновенных” слов. Если бы Зеэв Жаботинский был жив, сказал я, то Иргун Цваи Леуми требовал бы безусловной передачи верховной власти в стране в его руки. Для нас несущественно, кто поведет евреев Палестины по пути национального освобождения. Приказы Бен-Гуриона, восседавшего в кресле руководителя Ишува в Иерусалиме и признающего все параграфы и предписания Белой книги, мы не выполнили бы. Но мы с радостью последовали бы за Бен-Гурионом, находящимся, скажем, в Дегании* и призывающим к восстанию против угнетателей.
* Дегания является одним из самых старых и прекрасных киббуцев в Израиле. Дегания расположена в Галилее к югу от Кинерета Тивериадское озеро. На ее живописном кладбище, что на берегу реки Иордан, покоятся останки многих сионистских пионеров, в том числе сиониста-толстовца А.Д.Гордона, который основал это поселение и Л.И.Гринберга, соратника Теодора Герцля.
Декларация нашего руководства была встречена издевательски в Еврейском агентстве. Эти глупые бунтари, шипел один чиновник другому,
Другой причиной нашего отказа принять ультиматум была ’’группа Штерна”, более известная под названием ЛЕХИ.
Мы были порядком обозлены на них за то, что они даже не намекнули нам о своих намерениях провести операции в ряде мест и о миссии Хакима и Бен-Цури в Каире, двух юношей, которые вели себя с исключительным мужеством перед египетским судом и бесстрашно, с гордо поднятой головой, пошли на виселицу. Хотя убийство лорда Мойна, одного из ведущих британских политиков на Ближнем Востоке, не было основной причиной волны преследований Иргун Цваи Леуми и ’’группы Штерна”, оно подало сигнал к травле. Официальное руководство ишува было в отчаянной панике, а если люди обуяны страхом, они теряют рассудок. Во всех официальных учреждениях ишува шептались о существоваших, якобы, планах англичан вырезать все еврейское население Палестины в отместку за смерть лорда Мойна. Следует отметить, что Палестина была все еще изолирована от остального мира условиями военного времени. В подобной атмосфере легко заклеймить позором тех, кто по официальной версии ’’пытался ввергнуть нацию в пучину устрашающей катастрофы”.
Как товарищи по борьбе и смертельной опасности, нависшей над нами, мы должны были быть уведомлены руководством ’’группы Штерна” о предстоящих операциях. Но они, видно, решили, преподнести нам сюрприз. Печально... Во всяком случае, мы решили не покидать героическую группу ЛЕХИ в беде. Вот это-то и было одной из двух причин, по которым мы отказались сдать свои позиции. Вскоре стало ясно, что наша забота о ’’группе Штерна” была напрасной. Члены Иргун Цваи Леуми были поражены при виде членов ЛЕХИ, бесстрашно прогуливавшихся по улицам Тель-Авива. Эта головоломка была решена позднее, когда образовалось объединенное движение сопротивления. Мне тогда сказали, что в ноябре 1944 года ’’группа Штерна” обещала Голомбу прекратить на время боевые операции. Поэтому-то Хагана их не тронула. Травля, со всеми вытекающими из нее последствиями, велась лишь против Иргуна.
У нас был и другой выход. Мы могли принять ультиматум, намереваясь затем нарушить данное нами слово. Мы могли, конечно, переждать бурю в тихой гавани. Такие случаи не редкость в истории подполья. Характерно, что моральные принципы, которыми руководствовался Иргун, не позволяли на решающем заседании руководства и заикнуться о такой возможности.
Существовала и третья возможность уклонения от выполнения всех условий ультиматума Еврейского агентства. Она была очень проста: следовало ответить ударом на удар. Не могу отрицать, что в наших рядах были и такие, которые нажимали на руководство Иргун Цваи Леуми с целью убедить нас действовать именно так. Они приводили правовые, моральные и практические доводы. Неужели мы все вдруг стали ’’толстовцами”? — говорили они. Более того, если обнаглевшее центральное руководство Ишува не увидит никакого сопротивления с нашей стороны, оно еще более обнаглеет.
Было бы абсолютно неверно предполагать, будто наши ребята считали, что у молодежи Хаганы недостает мужества. Наоборот, наши ’’сабры” прекрасно знали боевые качества ”сабр”* Хаганы. Наши ребята были убеждены, что за весь сыр-бор несет ответственность лишь руководство Хаганы, а не рвавшиеся в бой, храбрые до отчаянности ребята, члены Хаганы.
* ”Сабра”, буквально ’’кактус” — прозвище родившихся в Палестине евреев.
Накал споров рос. Но для нас были неприемлемы все эти пути. Мы решили выбрать путь, по которому до сих пор не шла ни одна подпольная организация в мире. Впрочем, ни у одной подпольной организации не было диллемы с которой мы столкнулись. Мы пришли к решению не прекращать подпольной борьбы против британского режима, не обещать Центральному совету ишува ее прекращения. В то же время мы отказались мстить за похищения нашиХ бойцов и выдачу их врагу. Это решение было поддержано всеми. Никто не нарушил его до самого конца, то есть до прекращения травли Иргун Цваи Леуми и начала совместной борьбы Иргуна, группы Штерна и хаганы.