Восстание девяти
Шрифт:
Так же как я делала первые разы, я слушаюсь, делаю глоток и жду. В конце концов, боль начинает сходить на нет, но за ней приходит мощная волна головокружения. Мое сознание начинает мутиться, как машина теряющая управление, входящая в занос так и сяк. Куча мыслей, слишком много, чтобы быть последовательными, становятся быстрыми и неистовыми. События нескольких последних дней проносятся передо мной. Я вижу себя держащейся за руку Марины прямо перед телепортацией. Я вижу Крэйтона, лежащего без единого движения. Я вижу, как прощаюсь с Джоном и Сэмом. Я почти забыла, где нахожусь. Так продолжается до того момента, пока голос не
— Где Четвертый? — он есть нечто, не имеющее плотности, этот голос.
— Кто? — спрашиваю я, заставляя себя сфокусироваться на заданном мне вопросе. Если я этого не сделаю, то облажаюсь, как в прошлый раз.
Вдруг спокойный голос исчезает и я слышу громкоговоритель.
— Где Четвертый? — я морщусь от шума.
— Иди к черту, — я сплевываю. Я ни за что не скажу ему ни слова.
— Элла?
— Марина?
— Кто-нибудь?
— Если кто-то меня слышит, скажите что-нибудь. Мне нужна помощь. Я где-то в пустыне. Все что я знаю, это то, что я нахожусь около государственной базы США в руках ФБР. Мы куда-то направляемся, но я не знаю куда. Со мной что-то не так. Я не могу использовать свои Наследия.
— Кто был с тобой в Индии, Шестая? Кто тот мужчина и те две девушки?
Я продолжаю молчать. В голове рисуется образ Эллы, самой молодой из Лориенцев, покинувших родную планету. Я представляю, как это может на нее влиять. Особенно теперь, когда Крэйтон мертв. Всего день назад я завидовала тому, что они имеют, а теперь его просто нет.
— Какие они номера? Кем были те девушки? — агент Парди кажется нетерпеливым, хотя его голос спокойнее сейчас.
— Это моя группа. Я играю на барабанах, а они поют. Я люблю Джози и Пуссикэтс, а вы? Мне нравится смотреть ретро мультфильмы, как и всем детям, — мои губы трескаются и кровоточат опять, когда я улыбаюсь. Я пробую свою кровь языком и улыбаюсь шире.
— Шестая? — говорит мужчина мягким голосом. Мне кажется, что он хочет поиграть в Хорошего Копа. — Были ли с тобой Пятая и Седьмая в аэропорту в Индии? Кто тот пожилой человек? Кто эти девочки?
Внезапно, как будто бы я не могу контролировать, что говорю, а мой голос даже звучит как не мне принадлежащий, я произношу.
— Марина и Элла. Они очень, очень хорошие девочки. Я лишь надеюсь на то, что они чуть посильнее.
Что я говорю? Почему я вообще что-то сказала?
— Марина и Элла члены этой гонки? Почему они должны быть сильнее? И какой номер Марина?
На этот раз я ловлю себя, перед тем как ответить, шокированная тем, что я вообще открыла рот, чтобы это сделать. Я собираю всю свою энергию, чтобы найти себя и отреагировать так, как должна бы. Это похоже на борьбу самой с собой.
— Я не понимаю, о чем вы говорите. Почему вы начали говорить о номерах?
Голос агента Парди врывается в клетку.
— Я знаю кто ты такая! Ты с другой планеты! Я знаю, что вы, детки, каждый имеете свой номер! Господи, да у нас ваш корабль!
При упоминании нашего корабля, мои мысли начинают кружиться. Я возвращаюсь к путешествию с Лориена. Я вижу себя всего лишь ребенком, смотрящим из окна корабля на бессодержательный космос во время нашего полета на Землю. Я ем за длинным белым столом и смотрю на других восемь
Следующее лицо, которое я вижу — это маленький Четвертый. Его светлые волосы длинные и волнистые. Он пинает стену своими босыми ногами, разозленный на что-то. Он оборачивается и хватает подушку, кидая ее об пол. Четвертый поднимает глаза, видит меня наблюдающей и его лицо становится ярко красным. Я протягиваю ему игрушку, которую видимо, украла у него. Чувство вины бросается на меня снова и снова так же сильно, как это было в тот раз. Другие лица в помещении становятся нечеткими.
Затем я вижу себя в руках Катарины в момент нашего приземления на Землю. Я помню, как открывается дверь корабля.
Откуда пришли эти воспоминания? Как бы сильно я не старалась в прошлые разы, я никак не могла вспомнить много о нашем путешествии на Землю за исключением нескольких мелких деталей. Раньше у меня никогда не было такого яркого воспоминания.
— Ты вообще меня слушаешь? — выкрикивает Парди. — Мы говорили с Могадорцами, — говорит он. Это заявление выдергивает меня обратно в настоящее с головой. — Ты знала это?
— О, правда? И что же они сказали? — спрашиваю я, пытаясь звучать так, как будто просто веду диалог, но тут же об этом сожалею. Зачем я должна была признавать кто такие Могадорцы? Перед тем как я могу надолго остановиться на своей ошибке, мое сознание переносится обратно на корабль, к его открывающимся дверям, к человеку с коричневыми волосами и очками с большими толстыми стеклами, стоящего и ждущего, чтобы встретить нас. В руках он держит портфель и белый планшет, а сзади него стоит большая коробка с вещами. Откуда-то я знаю, что это отец Сэма. Сэм… Как бы я хотела увидеть его вновь.
— Я хочу увидеть Сэма, — говорю я. Хотя я не хочу говорить больше ничего, не хочу открыть хоть что-нибудь еще агенту, я не могу справиться с собой. Я слышу свой голос, ощущаю свой разум затуманенным и вялым и вдруг понимаю, что в воде были подмешаны наркотики. Вот почему я не могу удержать мысли в своей голове, почему возвращаюсь к своему прошлому и почему чувствую столько боли, пытаясь использовать свои Наследия.
— Я поцеловала Сэма. Я хотела бы поцеловать его в реальности, но была слишком взволнованна тем, что подумает Джон.
Джон… Я также поцеловала Джона. Я хотела бы сделать это опять. У меня все переворачивается в животе, когда я воспроизвожу то как Джон берет меня за плечи и разворачивает к себе. Он опустил свое лицо к моему, но прямо перед тем как наши губы соприкоснулись, дом взорвался. Я чувствую свой подбородок вздернутым кверху, когда переигрываю этот момент снова и снова. И в этот раз, когда дом взрывается, мы целуемся, поцелуй просто прекрасен.
— Сэм? — спрашивает Агент Парди, прерывая мои воспоминания. Я была реально увлечена воспоминанием об этом поцелуе. — Дай угадаю, ты имеешь в виду Сэма Гуда, верно?