Воссоединение
Шрифт:
Май сменил апрель, за маем наступило долгожданное тёплое лето. Король так и не вернулся. Королева Тивелин была серьёзно обеспокоена долгим отсутствием Тамверта, а Венсалор, как и прежде на рассвете спускалась в гавань, в надежде встретить корабль отца, но король со старшей дочерью не возвращался. Ни одной вести, ни дурной ни доброй не приходило о Тамверте и Свеламин.
Несмотря на запреты королевы, Венсалор не могла усидеть на месте: после обеда в трапезном зале, куда девушка еле поспевала после утренней прогулки, она вместе с Флимти и Фобди покидала дворец и к ужину возвращалась очень редко.
Летом друзья любили
Севернее, лес охранялся людьми из Агвиррета. Если трое путешественников сворачивали вправо от дворца, то обязательно встречали воинов князя Тагвира, двоюродного брата Тамверта. У Тагвира было трое сыновей: Янлос, Вамил, Тиалез и одна дочь — Арродэа. Все как один прекрасно владели мечом и луком.
Венсалор не нравилось бывать в Агвиррете — посреди большого, вытоптанного поля, высились неимоверной высоты каменные стены, образующие гигантский круг. Ни одна живая душа, кроме птиц не могла проникнуть на территорию города, без разрешения, а чтобы все-таки попасть туда, нужно было миновать двойные ворота, на ночь наглухо запирающиеся, затем перейти три моста перекинутых через глубокие рвы. При надвигающейся опасности, мосты поочередно поднимали, хотя уже много лет этого не делали, но агвирретцы регулярно проверяли их прочность и действенность. Силмельцы не понимали странной воинственности и строгих порядков Тагвира. Несмотря на это, некоторые юноши, прослужившие у Тагвира три полных года, не возвращались в Силмел, их устраивали суровые условия в городе-крепости и они оставались служить князю. Со временем, Тагвир собрал грозную армию, охраняющую не только Агвиррет, но и Силмел. Тагвир часто напоминал Тамверту, что в любой день спокойная и размеренная жизнь востока может смениться войной с каким-нибудь очередным диким племенем, как и много лет назад. Тамверт прислушивался к предупреждениям брата и из года в год, отправлял юношей королевства на службу в Агвиррет, что иногда вызывало недоумение и недовольство некоторых силмельцев. Закончив службу, многие больше никогда не брали в руки оружия и становились обычными мирными жителями.
Летом, по приказу Тагвира, усилилась охрана северных территорий: стоило Венсалор со своими верными друзьями зайти немного глубже в лес, как их замечали солдаты князя: младшую дочь короля знали в лицо и держались на почтительном расстоянии. Позже, об этих встречах докладывали Тагвиру, и он, часто посещая Силмел с женой Доттогной, просил королеву не отпускать Венсалор на такие опасные и долгие прогулки. Но все наказы и строгие выговоры Тивелин не действовали: Венсалор не желала находиться во дворце целый день, а уж тем более летом оставаться в четырёх стенах было совершенно невыносимо.
Однажды, после обеда, Венсалор, Фобди и Флимти, не зная чем заняться, решили отправиться на очередную прогулку по Эмлидту. Убедив Тивелин в том, что они не покинут пределы королевского сада, трое неугомонных друзей приблизились к западным воротам: за ними сад заканчивался, и как только они спустились с холма, сразу же оказались в небольшом посёлке Треовар — что в переводе означало: ягодный городок. Так он назывался из-за того, что летом, кругом росло столько ягод земляники, что никакое другое название ему не подходило больше, чем это.
После
Лес гостеприимно встречал путников, одаривая прохладой старых огромных дубов, но не был мрачным, в отличие от своего соседа — южного леса Эмлиза, вот его-то все старались обходить стороной. Эмлидт был светлым и приветливым для тех, кто приходил в него без злого умысла.
Словно охраняя зелёные владения, на самой окраине леса росли самые большие дубы: и тем, кому нужно было попасть в Эмлидт, приходилось преодолевать тёмные влажные тени под густыми кронами, словно минуя высокие грозные колонны. Живая преграда могла отвадить случайных путников и не каждый зашёл бы в этот лес, но Венсалор вместе с Флимти и Фобди не боялись гулять по Эмлидту — они знали, что это только кажущаяся безмолвная угроза.
Тёмная зелень над головой спасала от жары, то и дело под ногами оказывался холодный ручей и трое друзей, собирая сладкие лесные ягоды, сразу же съедали их и запивали чистой прозрачной водой. Флимти и Фобди перепачкались с головы до ног, а в Венсалор трудно было разглядеть дочь короля: её руки покраснели от сочных ягод, а простое светлое платье очень скоро стало совсем грязным.
Под нежное пение лесных птиц, соревнуясь друг с другом, кто найдёт гриб побольше, забыв о времени и не замечая, как солнце садится всё ниже, и как косые лучи пронизывают лес, предостерегая и напоминая всем его обитателям, что скоро стемнеет, они уходили всё дальше и дальше.
Птицы смолкали и под ногами всё отчётливее слышался треск сухих веток. Голоса не замолкающих Флимти и Фобди теперь казались громче, и за пустой болтовнёй они не заметили, как меж чёрных стволов начал разливаться густой синеватый туман. Всё что раньше было зелёным, серело, теряло краски, а деревья издали больше походили на угрюмые тени притаившихся лесных чудовищ. Друзья опомнились, когда на востоке взошёл молодой тонкий месяц.
— Пора возвращаться! — воскликнула Венсалор, — Ещё немного, и нас начнут искать. Флимти положил последний найденный им гриб в полный матерчатый мешок и подтолкнул Фобди в спину, что-то разыскивающего в траве:
— Пора, Фобди, иначе нам влетит!
Фобди неохотно выпрямился и огляделся:
— Надо же, ночь наступила! — он вопросительно посмотрел на Венсалор.
— Как-то незаметно время пролетело, но теперь нужно спешить, иначе королева разгневается не на шутку! — предупредила девушка.
Глядя на взошедший месяц, трое беспечных путешественников помчались назад, распугивая ночных обитателей Эмлидта. Месяц светил ярко, и пока он указывал им путь, они бежали со всех ног, но вскоре, небо затянуло тучами и единственный верный проводник бесследно исчез. Стало так темно, что Венсалор уже не бежала, а медленно шла, боясь наткнуться на ствол дерева. Постепенно её глаза привыкли к густому нависшему над лесом мраку, но быстро идти она не могла: широкая протоптанная тропа неожиданно исчезла, а трава становилась выше и гуще. Деревья стояли ближе друг другу, преграждая путь, не давая даже малейшему ветерку проникнуть вглубь лесной чащи.