Воссоединение
Шрифт:
Отец толкнул его в бок:
— Наши заботы не касаются королевской семьи! — и вновь низко поклонился, — Простите его!
Венсалор пожала плечами:
— Мне нечего прощать, только я не пойму, как у рыбаков в нашем крае может не хватать средств?
— Мы в Силмеле недавно, а переехали из западного Темореля. Семья у нас большая: девять человек. Столько хорошего слышали о Силмеле, что решили приехать сюда и здесь остаться. Но по дороге на нас напали разбойники и разграбили две полные повозки. Здесь нас встретили тепло. Мы поселились недалеко отсюда, в пустующем доме, к северу от Рогноры, там, до нас жил рыбак с женой, но хозяева
— Разбойники?! — переспросил Фобди. Рыбак, перевёл взгляд на Фобди и отступил назад.
— Да, разбойники, и, уж, простите, меня, чем-то те разбойники ваших спутников напоминают, — дрожащим голосом ответил рыбак, — Только те повыше были, потемнее, и глаза у них дикие, злые, и светятся в темноте.
Не желая больше слушать Флимти и Фобди отвернулись. Подумав немного, Венсалор сняла с правого среднего пальца большой сверкающий перстень с тёмным изумрудом, окружённым сапфирами и протянула рыбаку:
— Вот, держи, этого хватит и на новую лодку и ещё на много полезных и нужных вещей! Рыбак, с благоговением глядя на дочь короля, принял перстень и хотел опуститься на колени, но Венсалор не позволила, строго посмотрев на рыбака.
— А я вас сразу узнал, — сказал он тихо, вытирая слезу с правой щеки, — Хоть и не видел никогда, в Силмеле говорят, что нет на свете никого краше младшей дочери короля Тамверта. Но что слова! Слышать одно, а видеть другое! Ваша красота солнце затмевает, и сердце у вас доброе.
Венсалор пропустила похвалу мимо ушей и спросила его:
— Как твое имя, рыбак?
Тот опять поклонился:
— Меня зовут Фирад, сына — Фибар, а дочку Палара. Палара улыбнулась Венсалор и с любопытством стала рассматривать перстень в грубой и натруженной руке отца. Фирад тоже улыбнулся — на его усталом лице обозначились глубокие морщины:
— Даже не знаю, как благодарить вас.
Девушка притворно пригрозила им пальцем:
— Хватит и простого спасибо. Пусть твоя новая лодка будет приходить к берегу всегда полной, с самым большим уловом!
Рыбаки поклонились, а, Венсалор, подтолкнув разобиженных Флимти и Фобди, пошла в сторону Ланатвара. Вернувшись на широкую дорогу, разделяющую Силмел, Флимти и Фобди, помогая друг другу по очереди взобраться на Верафа, начали гневно возмущаться:
— Ты это слышала, Венсалор? «Злые глаза… разбойники, чем-то похожие на этих двух!», — в сердцах воскликнул Флимти. Фобди угрюмо качал головой и тяжело вздыхал:
— Неужели мы похожи на диких разбойников? — с горечью в голосе пробормотал он. Венсалор рассмеялась. Но смех её оборвался, она быстро пригнулась, прикрыв голову руками: над ними пронеслась огромная тень. Все трое, съёжившись, посмотрели вверх и увидели громадных размеров птицу. Бледные перья, словно сталь отражали лучи солнца, а вместо клюва, Венсалор разглядела отвратительную, тупую морду, с хищным оскалом.
— Вот это да! — вскричал Флимти, — Такой птицы я никогда не видел, она больше, чем Вераф!
Вераф недовольно фыркнул и потряс головой, словно он был против всякого сравнения — конь принимал только похвалу и угощения. И всё же, окрас у него был схож с цветом парящего в небе чудовища: его не зря назвали Вераф, что на языке силмелиан, которым пользовались везде, даже на самых далеких западных землях, означало — Стальной. Действительно, конь был чудо как хорош и ни один другой скакун в Силмеле, даже самый резвый, не мог с ним сравниться, ни в скорости, ни в выносливости.
— Первый
— И чего только нет на севере! — махнул рыжеватой рукой Фобди, и, зная, что его опять ждут насмешки, почти шепотом произнес, — Я вот, про лакката читал, про самого большого и очень опасного северного быка…
Но Венсалор и Флимти не обращали внимания на его болтовню. Они испуганно молчали, всё еще глядя в ту сторону, куда летела и быстро скрылась из вида странная, огромная птица.
Солнце поднималось выше, согревая землю. День после дождливой ночи и безоблачного утра одаривал теплом, и одежда Венсалор быстро высохла. Не торопясь, она шла пешком: оглядывала позеленевшие холмы южного Силмела, слушала говорливую реку Рогнору, ещё мутную после дождя. Ночной ливень освободил дорогу в город от пыли и сора, и некоторые камни, широкие и гладкие, казались только что аккуратно выложенными, хотя дороге этой было не меньше двухсот лет. Наперебой пели птицы — сотни голосов сливались в один. Но их заглушали Флимти и Фобди: они сидели верхом на Верафе и, не прекращая, спорили друг с другом. Венсалор их не слушала, она задумчиво оглядывала цветущие луга: белые, голубые, фиолетовые. Воды Рогноры становилась все чище и прозрачнее. По обеим сторонам дороги, с раскачивающимися от озорного ветра кронами, зеленели высокие тополя.
Настроение у Венсалор и её друзей было замечательным. Флимти и Фобди, успокоившись, грелись на солнце и что-то напевали себе под нос. Вераф послушно ступал за девушкой и снисходительно терпел постоянно вертящихся в седле неугомонных наездников. По дороге им встречались силмельцы и с улыбкой кланялись дочери короля. Раньше, когда жители не знали Флимти и Фобди, они с опаской смотрели на странных провожатых Венсалор, но теперь, привыкшие к их виду, люди не замечали их, хотя рыжий и серый задирали головы и раздутые от собственной значимости и гордости, с важным видом принимали поклоны.
Венсалор любили в Силмеле и восхищались её красотой. Про неё и Свеламин часто говорили: «Надо же! Младшей сестре досталось вдвое больше всего. И красоты и роста». Действительно, Венсалор была почти наполовину выше своей старшей сестры, хотя в Свеламин не было уродства, и она была совершенно здорова.
Их мать тоже не отличалась высоким ростом, но Свеламин была ниже королевы на голову. В двенадцать лет она перестала расти. Тивелин с гордостью говорила, что Свеламин, такая же, как и её далекие предки, жившие когда-то на западе от Теморель, в ныне опустевшем Фомсалионе. Теперь этот славный народец таинственным образом исчез, а Тивелин, в которой текли крови не только малышей — фомсалей, но и славного королевского рода из Лимтар-дис, ничего не знала об их судьбе. Венсалор не была похожа на мать, а Свеламин была такой же светлой и голубоглазой, как королева. У Венсалор, тёмные длинные локоны отливали золотом и блистали на солнце, а глаза, цвета самого яркого изумруда, заставляли восхищаться любого, кто осмеливался заглянуть в них. Отец Венсалор и Свеламин тоже был светлым и сероглазым. Он часто повторял младшей дочери, не похожей ни на мать, ни на отца, что его предки, были именно такими, как Венсалор: златовласыми и зеленоглазыми.