Воссоединение
Шрифт:
С одним кораблем именно это и случилось. Агент Чемберлен видел, как это произошло по бортовому иллюминатору. Движение эскадры было очень быстрым, но он успел заметить, как корабль резко развернуло. Воображение дорисовало картину: судно разломилось пополам и по всей поверхности пузырями пошли взрывы, разрушая переборки и внешний корпус, а взрыв реактора довершил разрушение и без того превратившихся в хлам конструкций.
– Мы проскочили! – закричал оператор.
И действительно, впереди практически исчезли светлые линии.
– Потери?!
– Секунду, сэр…
– Что ж, мы легко отделались…
– О чем это вы? Разрушения и жертвы просто ужасны!
– Войди снаряд на сто метров дальше к корме или ближе к носу, и он пробил бы нам топливные отсеки или задел реактор… – пояснил адмирал. – Так что все относительно.
– Понятно, – содрогнувшись, кивнул полковник Чемберлен.
Он живо представил себе, что случилось бы с кораблем в этом случае – один большой ослепительный огненный шар. Никто ничего бы не почувствовал.
– Но это еще не все…
– Что?
– Я бы сказал, что мы преодолели самый простой участок пути. Теперь нас ждет лобовая атака…
27
Лобовая атака противника практически ничем не отличалось от той, которую пришлось пережить контр-адмиралу совсем недавно, когда ему вменялось захватить чип, благодаря которому они добрались сюда и ввязались в новую заваруху. Тот же обстрел из всех стволов, те же рваные маневры атакующих кораблей в попытке уклониться от летящих на них лавин снарядов и лазерных импульсов.
А вот для полковника КЕК все было внове, и он реагировал на все очень остро, вздрагивая каждый раз, когда и без того нещадно трясущийся старкрейсер сотрясался от очередного попадания в борт, гася вибрацию в специальных буферных танках.
– Крейсер «Серафим» и линкор «Гросс» подбиты, – доложил оператор.
Силаев лишь кивнул, показывая, что принял информацию к сведению. Потери большие, и было обидно, что эти корабли погибли, не сделав ни одного залпа по врагу.
– Линкор «Зеркало Горгоны» уничтожен…
Винсент увидел смертельно побледневшего комитетчика. Тому наверняка казалось, что очередной жертвой станет именно их корабль. Его можно было понять. Когда Силаев зеленым лейтенантом участвовал в похожих операциях, он чувствовал себя точно так же. Доклады о потерях удручали, и казалось, еще немного – и следующим в списке жертв окажешься именно ты и твой корабль. А постоянная бомбардировка лишь подтверждала эти страшные опасения. Но сверхпрочная броня продолжала держать удары, и все заканчивалось относительно благополучно. Правда, сейчас складывалась несколько иная ситуация…
Адмирал не стал успокаивать комитетчика, тот сам выбрал свой путь. «Впрочем, он ведь получил приказ сопровождать нас, – вспомнил Винсент. – Ну, да не важно…»
– Сэр, подходим к дистанции для тормозного
– Отставить.
– Сэр?…
– Произвести тормозящий импульс через сорок секунд.
– Но, сэр! – не поверил своим ушам оператор. – Мы можем не успеть затормозить и просто врежемся в планету!
– Выполнять!
– Есть, сэр! Тормозящий импульс через сорок секунд! Сорок! Тридцать девять…
– Что он имел ввиду, адмирал?! – встрепенулся полковник Чемберлен, услышав про столкновение с планетой.
– Только то, что сказал.
– А мы врежемся?!
– Максимум – войдем в верхние слои атмосферы. Но это не страшно… – сделал попытку пошутить адмирал.
– О, боги! Зачем же так рисковать?! – не унимался комитетчик.
– Затем. Если действовать по инструкции, мы просто не сумеем пройти сквозь заградительный огонь флота чужих достаточно быстро! Кроме того, к месту нашего прорыва спешат еще четыре эскадры Альянса. Увязни мы хоть на минуту в перестрелке, нас просто расстреляют из сотен стволов, как куропаток. Мы вообще не доберемся до своей цели. Потому приходится идти на риск.
– …Двадцать два, двадцать один, двадцать… – продолжал отсчет оператор.
Чужие корабли стали уже видны без приборов, главным образом из-за вспышек от производимых выстрелов. Чем ближе подбирались федеральные корабли к противнику, тем больше повреждений они получали, но все еще не могли дать сдачи. Погибло еще два корабля, но эскадра продолжала свой неумолимый бег.
– Десять, девять, восемь…
Старкрейсер получил еще несколько жестоких ударов, но выдержал.
– Ну, теперь держитесь, полковник… – с улыбкой предупредил Силаев комитетчика. Смерть была так близка, она уже обдала их своим ледяным дыханием. – Сейчас начнется самое интересное.
Агент Чемберлен повернул бледное как мел лицо к адмиралу и лишь страдальчески сморщился, попытавшись изобразить улыбку.
– …Два, один, ноль… Импульс!
Тряхнуло так, что зубы щелкнули, а ремни больно врезались в грудь, выдавив из легких весь воздух, и потемнело в глазах. Люди хором судорожно вдохнули.
Тормозные дюзы работали на полную мощь, заставляя корабль вибрировать, как человека от сильного озноба. Но скорость все равно оставалась невероятно высокой, и эскадра прошла сквозь противника, как вода сквозь сито. Но непрерывный обстрел не прекращался. Начали вести огонь и корабли Федерации, поначалу из-за жуткой вибрации очень неточный.
Эскадра пробилась к планете, пожертвовав еще одним кораблем. Но в остальном все обошлось благополучно, они затормозили, никто не свалился на планету и даже не скользнул по верхним слоям атмосферы, превращаясь в метеор. Впрочем, один поврежденный линкор действительно чуть не вошел в атмосферу, но опытный командир совершил рискованный для корабля и экипажа маневр: развернувшись на сто восемьдесят градусов и включив силовые двигатели, он вывел корабль из поля притяжения планеты. Что при этом чувствовал экипаж, приходилось только гадать.