Воссоединение
Шрифт:
26
Все корабли эскадры сорвались с места, изрыгая из дюз своих двигателей столбы огня, и если применить авиационную терминологию к этим космическим монстрам с полусотней пушек по каждому борту, то они шли на форсаже, сжигая сопла, выжимая из двигателей всю мощь, на какую только были способны.
– Сбросить накладки! – скомандовал Силаев. – Приготовиться к бою!
С кораблей, словно их ветром сдуло, слетели отстрелянные пиропатронами, теперь уже не нужные бутафорские элементы корпуса, обнажая их истинную принадлежность
– Построение «Конус»!
Корабли Федерации стали быстро перестраиваться в боевой порядок. Вершину «Конуса» занял старкрейсер «Нергал» – основная огневая мощь эскадры, за ним расположился бомбардировщик, который мог за одну минуту раздолбать завод на планете. Но для этого его необходимо сохранить совершенно неповрежденным. Его сохранность должны были обеспечить все остальные корабли эскадры. Позади старкрейсера и бомбардировщика расположился авианосец – традиционно это хуже всех бронированные корабли, ибо с тяжелой броней они становились слишком уж неповоротливыми.
Дальше, расширяясь в стороны, выстроились ударные крейсеры и средние линкоры. Более мелких кораблей эскадра адмирала не имела, слишком уж они уязвимы в предстоящей схватке.
– Выходим на линию, выходим на линию! – повторял Винсент, наблюдая за скоростью разворота артиллерийских бастионов. Разворачивались они довольно быстро, и Силаев даже подумал, что они могут и не успеть…
Корабли отчаянно защищались дымовой завесой поляризованного газа, оставляя ее позади себя невероятно огромным хвостом. Каждые полминуты шашки отстреливались далеко в сторону, чтобы создать своеобразный газовый диск, который наполнялся буями ложных мишеней и активных электронных помех.
Защита ставилась от артиллерийских бастионов, которые после приказа магистра стали еще быстрее поворачивать многочисленные стволы пушек в сторону людей, но все же недостаточно быстро. К тому же прицелиться сквозь такой слой дыма, который, помимо всего прочего, заполнялся ложными мишенями и буями активных электронных помех, просто нереально. Так что первые залпы ушли, что называется, в молоко.
А еще через какое-то время грозные бастионы и вовсе замолкли, ибо эскадра «вышла на линию» – линию между эскадрой, дежурившей у планеты, и артиллерийскими бастионами, и снаряды, расстреливаемые этими фортами по противнику, могли запросто уничтожить корабли Альянса, пройдя мимо кораблей эскадры Силаева.
Тем временем контр-адмирал, дав еще несколько указаний на более точную перестройку нескольким кораблям, принялся наблюдать за действиями противника. А те, конечно же, не сидели, сложа руки, и готовились защищать стратегически важный объект от проникших варваров.
Корабли Альянса пришли в движение. Они спешили к будущему месту схватки, ибо понимали, что перехватить варваров уже не успевают. Готовились к стрельбе и артиллерийские бастионы, находящиеся на флангах. Стрелять прицельно они не имели возможности: уж больно велико расстояние и скорость движения эскадры, но и не воспользоваться таким шансом они не могли.
– Артиллерийские
Сразу четыре группировки бастионов с разных концов системы, взяв опережение и просчитав все возможные режимы хода противника, открыли ураганную перекрестную стрельбу из лазерных и электромагнитных пушек.
– Проскочим? – слабым голосом спросил агент Чемберлен.
– А хрен его знает… – апатично ответил Винсент Силаев, пожав плечами. – Должны.
– Может, тогда затормозим и пропустим снаряды перед собой?
– Не успеем… у нас слишком большая скорость, и если затормозим сейчас, то мы просто войдем в зону интенсивного обстрела с минимальной скоростью и нас изрешетят, словно неподвижные мишени в тире… А если все же и пропустим снаряды первых залпов перед собой, то станем практически неподвижными, ну и сами понимаете… тогда попасть в нас будет в сотни раз легче, чем сейчас, когда мы мчимся на полном ходу.
– Свернуть?… – уже без особой надежды поинтересовался полковник КЕК.
– Тот же результат, слишком большая инерция движения. На таких скоростях нас разломит от внутренних перегрузок.
– Но что же делать?!
– Ждать… и надеяться на лучшее.
Но чем меньше оставалось времени, тем быстрее уходила апатия, сменяясь возбуждением. Вот впереди уже показались светлые перекрещивающиеся линии росчерков электромагнитных болванок, а со всех сторон все приближаясь, мелькали яркие вспышки.
– Что это? – зачарованно спросил агент.
Картина не была лишена своеобразного очарования. Смертельно опасной красоты…
– Снаряды сталкиваются с блуждающими метеоритами и взрываются… но нам это не поможет, – не глядя, ответил Винсент. – Слишком незначителен процент потери…
Еще немного, и корабли вошли в зону этого своеобразного метеоритного дождя, шедшего сразу отовсюду.
Болванки, преодолев полсистемы с невероятной скоростью, уменьшились в размерах в десять раз, теряя массу из-за трения о внутрисистемную пыль и газы. Очень много снарядов из-за этого сошли с дистанции, существенно отклонившись с трассы из-за пылевых сгустков, и просто взрывались, ударяясь о метеориты, но и тех, которые дошли до цели в своих уменьшенных размерах, хватало с лихвой.
Весь персонал командного центра буквально орал в полный голос вместе с командным составом. Оно и понятно: вокруг них в опасной близости метались молнии снарядов и лазерных лучей, хотя и потерявших большую часть своей энергии, но продолжая оставаться опасными.
Удар. Старкрейсер содрогнулся, мигнул свет, и штурманы засуетились, выравнивая сбившуюся на сотые доли градусов траекторию движения корабля, которую если не исправить, то отклонение быстро перерастет в катастрофу. Корабль пойдет юзом с сильным дифферентом, который в считанные секунды просто разорвет судно на части, предварительно размазав экипаж по переборкам, словно паштет по корке хлеба, сильнейшей перегрузкой.