Воссияет день безгрешен

Краль Веселина

Мать почему-то нервничала, хотя более спокойного и выдержанного человека вряд ли отыщешь. Роза Натановна выглядела вполне респектабельной и миловидной пожилой дамой. Но было в ней что-то неуловимое, что напрягло Настю.

Роза Натановна пробыла у них недолго. Она поведала, что после внезапной и необъяснимой смерти единственного сына тяжело заболел и вскоре умер её муж. Оставшись одна, она затосковала и чуть не сошла с ума от горя. Но потом к ней пришла надежда, что Лёка не сделала аборт и родила девочку или мальчика – родную кровиночку. Роза Натановна полетела в Россию, наняла частного детектива.

Тот долго не мог отыскать следов возлюбленной Лёвика, но в конце концов детектив таки нашёл её адрес и установил, что Лёка родила сына. Однако общаться с Розой Натановной женщина наотрез отказалась. Роза Натановна пыталась связаться с внуком, но тот был ещё мал и так же категоричен, как и мать.

По прошествии стольких лет Роза Натановна надеялась на прощение с их стороны. Но Лёка по-прежнему её не принимала и сказала, что сын уехал учиться в Москву, запретив его искать. Приходится ей возвращаться домой ни солоно хлебавши.

Настя помнила, как мать уточнила имя Лёкиного сына. Того звали Станиславом. Настя забыла детали разговора, однако помнила ощущение, которое он оставил. Некое несоответствие, едва уловимую, ускользающую фальшь. Но в чём выражалась эта фальшь – она понять не могла, и от того её ещё долго мучило воспоминание об этой встрече.

На всякий случай Настя всё-таки решила забить в поисковике: «Лёва Грошик песни». Выскочило пару строк с одной и той же песней на разных сайтах. Ничего не поменялось, она видела несколько лет назад ссылки на эту песню, которую кто-то закинул на просторы интернета: «В рваной голове…». Ничего нового. Но ведь эту-то песню кто-то выложил. Интересно, кто же это мог быть? В Насте проснулся охотничий азарт.

***

Вера подошла к мужу, который лежал на диване в гостиной с включённым телевизором. Игорь дремал. Вера присела рядом с ним и поцеловала в макушку. Черты лица Игоря сразу смягчились, не открывая глаз, он нежно обнял жену и притянул к себе.

Вера всё сомневалась: рассказать сейчас или повременить? С одной стороны – он и так в состоянии стресса. С другой стороны – именно в таком состоянии он сможет более адекватно воспринять ту странную (выражаясь точнее – сказочную) историю, которую она собиралась ему поведать.

Вера ласково гладила мужа по голове и размышляла. У них сейчас установились очень душевные взаимоотношения, даже в юности, пожалуй, таких не было. Хотя ещё совсем недавно подумывали о разводе. Во всяком случае, идиллией в семье и близко не пахло.

Постепенно Вера погрузилась в свои воспоминания о том, как они познакомились с Игорем, как развивались их отношения. Одновременно она думала и о Лёвике Грошевиче, она ведь обещала рассказать о нём завтра дочери. Странно, как всё иногда сходится в какой-то точке Вселенной. Не поехала бы она тогда на «Лезвие» – и жизнь была бы совсем иной, и Настеньки в её жизни не было бы…

«ЛЕЗВИЕ»

1994 год, лето

Зона отдыха в лесу на берегу озера рядом с небольшим российским городком

Фестиваль акустического рока «На лезвии струны»,

в

просторечии – «Лезвие»

Вера

Пятница. 1-й день и 1-я ночь

И здесь, за ширмой суетливых будней,

Клубится и кипит наш творческий котёл.

Автор

Инга, моя любимая подруга ещё с институтских времён, подбила меня на великую авантюру. Позвала на фестиваль акустического рока и неформальной поэзии, один из множества, что организуются стихийно по разным городам и весям неохватной земли нашей русской. Творческие струны глашатаев новой эпохи требуют зримого воплощения и благодарных слушателей. Инга – из числа глашатаев, я – из числа благодарных слушателей.

После института я уехала в родной городок, устроилась на работу в ведомственную библиотеку и забросила музыкальное творчество. А Инга решила получить второе высшее образование в Питере, где она, собственно, и проживала с родителями. В процессе обучения познакомилась с какими-то ребятами, у которых была своя группа, и они взяли её в эту группу солисткой. У Инги каникулы в вузе, и она разъезжает по разным музыкальным тусовкам. Я только что вернулась из Крыма, где отдыхала с родителями, и, не успев даже передохнуть – в новое путешествие.

В поезде не одна я добираюсь на фестиваль. Это понятно по бренчанию гитар и спевкам в различных частях вагона, в котором я еду. Думаю, и в других вагонах дело обстоит примерно так же. Всё это сопровождается беготнёй из вагона в вагон, шумными попойками, спорами и философствованиями, причём громкость звучания напрямую зависит от градуса и объёма выпитого спиртного. Проводники давно махнули рукой на всё это безобразие, к тому же у них есть дела поважнее – на каждой станции капусту огребать, летом ведь количество путешествующих множится в разы.

Душно, решаю подышать в тамбуре. Господи, тут тоже расположились поющие, сидя на рюкзаках и свёрнутых палатках. Дышать вообще нечем от сигаретного дыма.

Хотела уж было рвануть назад, на цепляет приятный голос и сама песня какого-то испанского звучания в исполнении патлатого парня в тельняшке. Песня необычная, с яркими метафорами. Никогда не слышала, чтобы шелест листвы сравнивали с платьем вдовы, а дожди – с обивающими пороги нищими старцами.

– Классная песня, – обращаюсь шёпотом к стоящей рядом девушке из этой разношёрстной компании.

– Угу, – соглашается та. – Но это не его песня, – кивает она в сторону исполнителя. – Это Бахмута песня, «Фадо» или «Скерцо», не помню точно, как называется.

– «Фадо о мазурке», – уточняет стоящий рядом парень.

– Круто, – говорю.

– Круче всего свои песни поёт сам Бахмут, – уверяет девушка. – Ты бы слышала, какой у него голосище! Может, приедет на фестиваль. С ним весело.

Всё, от табачной завесы распирает горло, дышать невыносимо, и я ретируюсь к себе на место. Но песня оседает где-то внутри моего существа. У меня так бывает. Случайная фраза или улыбка незнакомого человека цепляются за что-то в душе и уже остаются в ней навсегда… Бахмут. Надо запомнить.