Восхождение Плотника. Том 5
Шрифт:
С трудом я уклонился от следующего выпада, а после пропустил удар по бедру. Штанина разошлась, из пореза толчками стала вырываться кровь, а перед глазами всё поплыло. Неужели повредила артерию?
Пошатываясь я посмотрел в правый верхний угол. Роща стремительно умирала. В минуту поступало пятьсот единиц живы, четыреста восемьдесят, четыреста пятьдесят пять… Пять минут назад я буквально утопал в безграничном потоке энергии, а сейчас от него остались лишь крохи, вскоре источник и вовсе иссякнет, а вместе с ним и моя жизнь утечёт.
Мара взяла кинжал обратным
— Последний шанс. Уверуй в… — Начала было она, но я тут же поступил как настоящий джентельмен.
Сперва пнул её в колено, выгнув его в обратную сторону, а когда Мара потеряла равновесие, выбернул кинжал из груди, и приложил её лбом в переносицу. Нос хрустнул, Мара отступила назад безумно улыбаясь, а я ощутил как обратная жива обжигает область вокруг сердца.
Я попытался рвануть вперёд, но удалось лишь шагнуть. Ноги и правая рука предательски перестали слушаться. Да чего уж там? Я даже дышал с трудом. Некротика разъедала мышцы, лишая меня подвижности.
Расхохотавшись Мара шагнула вперёд и впечатала ладонь мне в грудь. Казалось бы, обычный толчок, но от него меня отшвырнуло назад на пару метров. Мир стал вращаться и я приземлился спиной на корни белого дуба. Позвоночник прострелило тупой болью, перед глазами поплыло, я закашлялся и выплюнул сгусток крови.
Не спеша Мара пошла в мою сторону, злорадно улыбаясь. Она смотрела на меня так же как мясник смотрит на тушу которую нужно разделать.
— Жаль, — негромко обронила она, остановившись в двух шагах. — Ты бы стал величайшим волхвом из всех. Но ты выбрал смерть.
Мара подняла клинок чтобы оборвать мою жизнь. Обратная жива потекла по лезвию окрашивая его в чёрный. Я смотрел на остриё и думал о том, что однажды уже умирал, это не так страшно как казалось. К тому же мне выпал второй шанс. Кто знает? Может цикл перерождений бесконечен и мне выпадет ещё одна возможность пожить? Мара замахнулась, и клинок блеснул в последних отсветах умирающей рощи.
Я натянуто улыбнулся готовясь принять смерть, и краем глаза заметил как между мной и клинком промелькнула тень и навалилась на меня. Послышался звук лезвия входящего в плоть и я увидел до боли знакомый полушубок, русую косу, переброшенную через плечо, и ощутил запах ромашки от волос. Злата закрыла меня своим телом.
Клинок Мары ударил в спину и прошёл насквозь оцарапав мне кожу. Злата дёрнулась всем телом, и из её горла вырвался короткий сдавленный хрип полный боли. Глаза Златы расширились, лицо побелело, она посмотрела мне в глаза и попробовала улыбнуться, но губы не слушались, только мелко задрожали.
— Я же просил тебя остаться в Яриловке, — прохрипел я, чувствуя, как внутри всё оборвалось.
— Прости… — выдохнула Злата, и по её щеке покатилась скупая слеза.
Мара выдернула клинок
— О чём я там говорила? — бросила Мара, не переставая улыбаться. — Ах да! Время умирать! — Выкрикнула она и рванула вперёд чтобы добить меня.
Перед глазами всё размылось. Не знаю отчего так. Может из-за крови попавшей в глаза, а может это слёзы хлынувшие от осознания что самый близкий мне человек в обеих жизнях, только что пожертвовал собой чтобы продлить мою агонию.
Следом за размытым зрением внутри что-то щёлкнуло. Словно выбило последний предохранитель удерживающий мой разум от пропасти на дне которой находилось царство ярости. Иронично. Переродившись я получил имя Ярый и именно сейчас чувствовал как ярость заполняет мой разум, заполняет каждую клетку заставляя тело клокотать от едва сдерживаемой ненависти!
Я услышал хруст. Что именно хрустело я не видел, но чувствовал. Это были дубы. Я выпил из них всю живу за долю секунды. Следом я впитал в себя обратную живу, некротику и прочую погань разлитую по округе. От этого начало подташнивать, а голова будто потяжелела, а во рту появился привкус крови. В следующее мгновение зрение прояснилось и я увидел как медленно в мою сторону движется клинок Мары.
Лицо служительницы Чернобога искажено от злобы, но при этом она улыбалась как умалишенная. Я чувствовал живу бегущую по её каналам, чувствовал и потянулся к ней. Выпил её без остатка. Чернота покрывающаяя кинжал тут же отступила, а я взмахнул рукой выбрасывая волну энергии.
Во все стороны ударила зеленовато чёрная жива, так, что Мару отбросило прочь словно та ничего не весила. Она пролетела десяток метров и вонзила каблуки в раскрошенный грунт. По поляне пронёсся вал горячего воздуха ломающий деревья.
Я больше не чувствовал ни боли, ни сожаления. Только безграничную ярость требующую выхода. Поднявшись на ноги я выставил перед собой руку и потянулся к единственной уцелевшей части рощи. К тринадцатому дубку.
Земля под моей правой ладонью дрогнула и лопнула. Из трещины выстрелил гибкий белёсый корень толщиной в три пальца, налитый молочным сиянием. Он обвил мои ладонь и запястье, стянул пальцы в кулак, и между ними сформировался топор из кипельно белой древесины.
Огромный топор из цельного куска священного дуба, с древком в полтора аршина и широченным лезвием, отточенным до бритвенной остроты. Тяжёлый и горячий, он дышал жаром, а по лезвию текло молочное сияние разгоняющее предрассветный сумрак. Мара уставилась на оружие в моей руке, и впервые за всю ночь улыбка сползла с её лица.
Я рванул вперёд нанося удар. Мара попыталась уклониться, но её движения стали чертовски медленными, ведь я выпил всю живу на сотню вёрст вокруг. Лезвие из живого дуба распороло воздух и рухнуло ей на плечо, прорубив плоть до самой ключицы.