Восхождение Плотника. Том 4
Шрифт:
— Хватит его бить, — обратился я к Петрухе. Здоровяк замер с занесённым кулаком и уставился на меня с недоумением.
— Ярый! Ты чего вскочил? Уже легче стало? — Он попытался сгрести меня в охапку и обнять, но я отстранил амбала в сторону.
— Петь, мне и так худо, а с твоими обнимашками, и вовсе рёбра переломаешь. Медведь чёртов.
— А, да. Извини. Я это. Чёт расчувствовался. — Улыбнулся Петруха и вытер нос тыльной стороной ладони оставив на лице кровавый развод. — Я это, пробую разговорить ублюдка, но он молчит, как в рот воды набрал.
—
Пленник замычал, дёрнулся и на его лице появилась мерзкая ухмылка, которую я моментально стёр.
— Когда привезут новую партию древесины, отправьте этого молодца к десятнику на лесопилку. Пусть его голова украсит кол на стене гарнизона.
Любитель топоров промычал что-то невразумительное, задёргался мотая головой из стороны в сторону, а после я коротко ударил его в бороду и он обмяк.
Я отвернулся от пленника и направился к выходу. Рана на животе ныла при ходьбе глухой тянущей болью и это мне не нравилось. В правом верхнем углу зрения красовалась надпись о воспалительных процессах в организме. Сдохнуть от заражения крови не входило в мои планы, поэтому я подошел к дубку и прикоснулся к его стволу.
Закрыв глаза я увидел корневую систему дубка раскинувшуюся на десятки метров вокруг. Ощутил что боль постепенно отступает и в меня вливается бурный поток живы. Поток, который я слегка ускорил…
Сосредоточившись на узлах в руке, я распахнул их на полную силу и направил поток живы в сторону печени. Сперва появилась вибрация, потом жжение будто рану прижигают раскалённым прутом, боль стала нарастать, всё сильнее и сильнее. В какой-то момент её стало невыносимо терпеть и я зарычал продолжив поглощать живу.
Не знаю сколько прошло, минута, час, или пять часов, но когда я открыл глаза вокруг меня собрались батраки. Они смотрели на меня как на восьмое чудо света. Особенно Тарас.
— Ты… Ты только что пил живу из священной рощи? — Изумнённо спросил он у меня.
Я кивнул, Тарас подошел ближе и положил руку на дубок, после попытался повторить то же самое что делал я. Однако это вышло ему боком. Кожа на кисти моментально покрылась зеленоватыми язвами из которых потекли ручейки крови и Тарас отдёрнул руку.
— Как ты это сделал? Живу из рощи может пить только леший. — Спросил он баюкая изуродованную руку.
— Видать не только он. — Улыбнулся я.
Решив ничего не объяснять, а наоборот нагнать на себя таинственности, я молча пошел на склад. Внутри пахло опилками, а ещё возвышались три десятка столов и около пятидесяти стульев. Да уж, ребята зря времени не теряли.
Смотря на это богатство мысли невольно стали искать способ всё это защитить и я посмотрел в правый верхний угол зрения и увидел цифры:
Текущий запас живы: 450 / 450 единиц.
Этой живы достаточно для выполнения работы в мастерской, но вот для реального боя нет. Когда я устроил лесоповал, то израсходовал практически весь имеющийся запас. А значит мне нужно стать сильнее прежде чем я столкнусь со старостой.
Да,
Да, они избалованные родственники чинуши, но всё же смерти не заслуживают. Если бы я был достаточно силён, то завернул бы белы рученьки Микулы за спину, закинул его на лошадку, да отвёз в городскую управу на суд. Но он культиватор и только боги знают насколько он силён. Даже не так. Я опасаюсь не только того что он силён физически, а больше боюсь покровительства Чернобога. Что оно даёт старосте даже Пелагея не знает.
Чтобы увеличить свои шансы на победу, мне нужно уничтожить алтарь Чернобога в подвале старосты. Пока он стоял на своём месте, Микула черпал из него силу. Если же алтаря не станет, то думаю я и в рукопашную старосте разобью морду и лишу власти. Правда для уничтожения алтаря мне нужна помощь Пелагеи. Но всё это потом. Сперва нужно стать сильнее.
Выйдя из склада, я снова спустился в землянку, взял из пайка приготовленного Дуськой ломоть хлеба и кусок варёного мяса, после чего двинул на выход.
— Ты куда? — Окликнул меня Петруха.
— В священную рощу. — Честно ответил я. — Если Микула пришлёт ещё одну тройку наёмников, то мне может уже не повезти и тогда помру не только я, но и производство, а следом за мной и вы с голодухи.
— Помощь нужна?
— Нужна конечно Петя. Присматривай за производством, да Древомиру скажи что я жив, здоров и вернусь через недельку. Может и раньше.
— Ага. Всё сделаю. Ты это, Ярый. Давай, береги себя. — Пробубнил Петруха с тревогой смотря мне вслед.
— Обязательно.
Я вышел через ворота и свернул в сторону болот решив первым делом навестить Пелагею. Тропа к болоту начиналась за оврагом с ручьём и уходила на юго-восток, петляя между холмами и перелесками.
Я практически бежал, перенаправив живу в ноги. Деревья мелькали по сторонам, в ушах свистел ветер, так я и добрался до полянки Пелагеи. Из трубы Пелагеевой избы поднимался жиденький сизый дымок, а на крыльце сидела Злата, подперев подбородок кулачком и задумчиво разглядывала небо над верхушками елей.
Завидев меня, она встрепенулась и улыбнулась так, что у меня потеплело в груди. Хотя внутренний голос шестидесятивосьмилетнего пенсионера настойчиво напоминал, что девчонке семнадцать, а мне по паспорту этого мира двадцать, но по содержимому черепной коробки все шестьдесят восемь.
— Наконец то ты пришел! Бабушка ждёт, — Злата поднялась со ступеней и отступила в сторону, пропуская меня к двери.
— Я тоже рад тебя видеть. — Улыбнулся я. — Долго она меня ждёт?
— С утра. Говорит мол приснилось что ты явишься и вот ты здесь. — Объяснила Злата.