Восхождение Плотника. Том 4
Шрифт:
Попрощавшись я вышел из дома Григория и пошел домой. Сегодня даже псы не облаивали меня, будто чувствовали что я им не по зубам, раз даже староста ничего не смог мне противопоставить. Улыбнувшись этой мысли я пробежался по улице, открыл дверь и завалился на печку прямо в одежде, так как сил переодеваться не осталось.
Следующая неделя пролетела как один день. Мы делали столы, под руководством Тараса возвели четыре охранные вышки, а ещё он выманил у меня пять золотых, после купил и поставил два десятка капканов в самых неожиданных местах.
Смотря на то с какими довольными лицами батраки возвращаются домой, ещё десять человек попытались наняться на работу. Вот только пришлось им отказать. Я потратил слишком много денег и стал опасаться что золотишка мне не хватит до прибытия Кирьяна.
После рабочего дня батраки заходили к Клавдие чтобы снять мерки, Петруха стал дважды в день кататься в деревню и обратно, чтобы привезти стряпню Дуськи. Староста же себя совершенно никак не проявлял. Я даже подумал о том что он отдал богу душу, так как даже на улице его было не видать.
Это затишье радовало и настораживало одновременно. Я даже сам не заметил как стал брать с собой кастет, нож, а ещё топорик. Впрочем, я даже спал с топором под подушкой. Почему-то открытая вражда со старостой мне нравилась куда больше, чем эти подковёрные игры. Наверное так было потому что я хотя бы понимал чему противостою, а сейчас…
Сейчас выдался один из солнечных дней. Снега намело по пояс. Добираться до мастерской становилось всё сложнее с каждым днём. Да и строительство дороги сильно замедлилось. Нет, деревья Захар и его компания валили со страшной скоростью, а вот тащить брёвна до мастерской было не просто сложно, а практически невозможно из-за глубоких сугробов.
Каждое утро для лесорубов начиналось с расчистки снега, и только после этого они могли приступить к своим основным обязанностям. Да, если бы сейчас было лето, они бы уже вплотную подошли к Микуловке, а зима… Зима сильно удлинняла сроки строительства и не только.
На вторую неделю приехала новая партия древесины с лесопилки. И ожидаемо извозчики отказались тащиться в лес, боясь что после не смогут оттуда выбраться. Я решил не отрывать батраков от работы и сам стал перегружать древесину на сани и кататься туда сюда, чтобы забить навес до самой крыши.
Как только я закончу, мы будем обеспечены древесиной на добрый месяц, если не больше. Правда из-за этого запаса я истратил последние свободные деньги. Оставались лишь сорок золотых на заработную плату и на этом всё. Ну да ничего. Скоро приедет Кирьян и тогда…
Я подстегнул лошадку и миновал овраг с ручьём. Тропа вильнула вправо, огибая замшелый валун, и тут мне преградили дорогу. Трое мужиков вышли на тропу в тридцати шагах впереди и недобро уставились на меня.
Первое что бросилось в глаза были шрамы. У мужика стоящего слева через всю щёку тянулся белёсый рубец от уха до подбородка, явно оставленный мечом. Зажила рана криво, без лекарского вмешательства, отчего левый уголок рта навсегда
Средний, самый высокий из троицы, носил на лбу вмятину от удара обухом, а переносица его была сломана и срослась с боксёрским изломом. Правый, коренастый и широкоплечий, щеголял ожогом на правой кисти, затянувшимся розовой рубцовой тканью от костяшек до запястья.
Одеты они были не по-деревенски. Крепкие кожаные куртки с нашитыми железными бляхами, добротные сапоги на толстой подошве и меховые подбитые рукавицы, которые стоили дороже, чем весь гардероб среднего микуловского мужика.
Вооружены тоже были не по-крестьянски. У левого на поясе висел меч в потёртых ножнах, у коренастого на плече лежал боевой топор с длинным топорищем, а правый, стоявший чуть позади и левее, держал в руках арбалет со взведённой тетивой и коротким гранёным болтом на направляющей.
Троица явно залётная, так как среди местных жителей, подобных рож я не видал. Наёмники, судя по всему или разбойники. Что в принципе одно и то же.
Я натянул вожжи и остановился в пятнадцати шагах от троицы, оценивая обстановку.
— Вам чего мужики? Заблудились? — Спросил я нащупывая свободной рукой кастет лежащий в кармане.
— Можно и так сказать. — Оскалился левый и шагнул вперёд, небрежно потянув клинок из ножен.
Сталь выползла наружу с тихим шипением, заставившим волоски на загривке встать дыбом. Полуторный меч представлял огромную угрозу, так как длина клинка позволяла разделать такого «умелого» воина как я, словно оглушенную рыбу. Быстро и фактически безопасно.
Меч с узким лезвием и простой крестообразной гардой, без вычурности, но ухоженный и наточенный до бритвенной остроты, что выдавало в хозяине человека знающего цену хорошему клинку и не экономящего на его содержании.
Коренастый с топором перехватил топорище обеими руками и двинулся по центру, на случай если я заставлю лошадь бежать прямиком на них. Топор у него был с довольно длинной рукоятью. Один удар и лошадь останется без ног, а я без головы.
Арбалетчик тоже знал своё дело и мгновенно выстрелил. Всё что я успел сделать, так это скатиться с телеги. Болт просвистел и рассёк мой ватник вместе с кожей на плече. Боль прокатилась волной по телу, дыхание сорвалось галопом, сердце безумно забилось, а в кровь влилась огромная порция адреналина от чего меня начало потряхивать.
— Фома, раньше ты не мазал. — Усмехнулся мечник и указал в мою сторону клинком. — Отсекай его. Отрежем башку, заберём награду и по домам.
Арбалетчик уже перезаряжался и это было паршиво. Буквально пара секунд и второй раз он уже не промахнётся. А значит я должен уложить его до того, как арбалетчик нажмёт на спусковую скобу. Выхватив топор из-за пояса и кастет из кармана, я словно затравленный зверь уставился на наёмников обходящих меня с двух сторон.
— Микула, паскуда старая. Клянусь, если я выживу, то ты не жилец. — Прорычал я и рванул навстречу.