Восход тьмы
Шрифт:
Он понимал, что его рассказ звучит крайне неправдоподобно.
– Гм, – протянул Пол, – а этот человек из поместья, новый дворецкий? Лайон, что ли? Он тоже связан с этими шутами?
– О нет, – быстро возразил Уилл, – он мой друг.
Пол секунду смотрел на брата с непроницаемым лицом. Уилл подумал о его деликатном внимании в ту ночь в мансарде, в самом начале всей этой истории, о том, как он играл на старой флейте, и понял, что Пол единственный, кому он мог бы довериться. Но все же это было невозможно.
Пол проговорил:
– Вероятно, ты не рассказал мне даже половины всей истории, но этого достаточно. Ты
Они дошли уже до конца подъездной дорожки к дому. Дождь сильно хлестал. Вода стекала по сугробам, лила с деревьев, и дорога постепенно превращалась в стремительно текущий ручей. Они огляделись вокруг. Уилл ответил:
– Они могли похитить Мэри. Если она пошла прямо в поместье, почему мы не встретили ее по дороге домой?
– Мы все равно пойдем по этому пути, чтобы проверить. – Пол неожиданно откинул голову назад и посмотрел на небо. – Этот дождь! Просто удивительно! После такого снегопада вдруг полил дождь. И ведь стало гораздо теплее! В этом нет никакой логики.
Он пошлепал по бегущему ручью, который на самом деле был проездом Охотничьей лощины.
– Хотя многое сейчас кажется мне абсолютно нелогичным, – сказал Пол, пристально глядя на Уилла.
– Ага, – согласился Уилл, – гм.
Он шумно шлепал по слякоти, пытался заглушить угрызения совести, и всматривался вдаль сквозь завесу дождя, выискивая хоть какой-то след своей сестры. Когда порывы ветра и потоки дождя шумели в ветвях деревьев, мгла наполнялась удивительными звуками: это был шум океанских волн, которые обрушивались на берег и омывали гальку. Слушая этот древний шум, Уилл представлял, что стоит на берегу великого океана еще до того, как человек и его предшественники были рождены на свет. Они шли вверх по дороге и громко звали Мэри, но ответа не было, и их тревога только росла. Пейзаж вокруг выглядел очень непривычно, ливень придал снежному покрову новые формы, появились новые холмики и тропки. Но, дойдя до угла улицы, Уилл быстро понял, где они находятся.
Он увидел, как голова Пола резко нырнула вниз, а рука поднялась вверх, словно защищаясь от кого-то. Вслед за этим раздалось хриплое карканье, неожиданно громкое, но оно быстро стихло. Сквозь серую пелену дождя Уилл разглядел облако черных перьев, и стая грачей внезапно налетела на них, едва не задев их головы.
Пол медленно выпрямился, удивленно озираясь вокруг.
– Что такое?…
– Перейди на другую сторону дороги, – сказал Уилл, решительно подтолкнув его. – Грачи иногда сходят с ума. Я уже видел это раньше.
Другая стая с гвалтом накинулась на Пола сзади, толкая его вперед, а первая тем временем кружилась над Уиллом, оттесняя его в сугроб на краю занесенной снегом рощи. Птицы нападали снова и снова. Увертываясь от грачей, Уилл думал, понимает ли его брат, что их сейчас гонят, словно овец, и они пойдут туда, куда захотят грачи. Но было уже слишком поздно. Серая стена дождя отделила братьев друг от друга, и Уилл понятия не имел, в каком направлении исчез Пол.
Он закричал в панике:
– Пол! Пол!
Но затем внутри него взял верх Носитель Света, и, усмирив страх, Уилл перестал кричать. Все происходившее касалось не только его собственной семьи; он должен быть доволен, что остался один. Уилл понимал, что Мэри была поймана таким же образом, как и Пол, и унесена куда-то
Уилл вспомнил слова Мерримена о том, что пик силы Тьмы придется на Двенадцатую ночь. Наступило ли сейчас это время? Он потерял счет дням, они слились воедино в его сознании. Вода нахлынула на его ботинки, пока он стоял и размышлял, и он быстро отскочил в снег на краю дороги. Коричневая волна на дороге-реке поднялась уже довольно высоко и едва не перехлестывала через снежные сугробы, образующие своего рода берега. В свете, исходящем от Знаков, мальчик видел, как по воде, покачиваясь на волнах, проплывали глыбы грязного снега и льда. Они то и дело натыкались на снежные берега дороги, плотно утрамбованные снегоочистителями, откалывали от них новые куски и уносили их с собой, как маленькие айсберги.
Кроме того, по воде плыли самые разные вещи. Он увидел ковш и еще какой-то предмет, напоминавший пучок сена. Вода, должно быть, поднялась очень высоко и начала выносить вещи из садов жителей – возможно, среди них были и вещи из сада Стэнтонов. Как вода могла подняться так быстро? Словно отвечая на вопрос, дождь с новой силой забарабанил по спине Уилла, и обледеневший снег под его ногами стал раскалываться на куски. Мальчик понял, что земля под снегом все еще оставалась насквозь промерзшей из-за лютого мороза, который парализовал все, прежде чем внезапно потеплело. Поэтому дождь не мог проникнуть в почву. Оттаивание земли займет гораздо больше времени, чем таяние снега. А до той поры снегу, превратившемуся в воду, некуда будет деваться, и он побежит по поверхности, ища реку, чтобы слиться с ней. Мощные и стремительные потоки воды, возможно, станут представлять даже большую опасность, чем снег.
И тут сквозь плеск воды и шум дождя до него донесся чей-то крик. Уилл шел по подтаявшим обледеневшим сугробам и пытался разглядеть хоть что-нибудь в темноте. Крик раздался снова:
– Сюда! Помогите!
– Пол?! – с надеждой воскликнул мальчик, хотя понимал, что голос не принадлежит его брату.
Крик доносился со стороны дороги-реки, из темноты. Уилл поднял вверх Знаки и в их свете увидел гигантское облако пара над текущей водой. Приглядевшись, он понял, что клубы пара были на самом деле глубоким дыханием огромной лошади, стоявшей прямо в воде, посреди крутых пенистых волн. Уилл увидел широкий лоб, длинную каштановую гриву, намокшую и прилипшую к шее, и понял, что это был либо Кастор, либо Поллакс, один из двух тяжеловозов с фермы Доусонов.
Свет от Знаков поднялся выше; он увидел Старого Джорджа, закутанного в непромокаемый плащ, сидящего на спине крупной лошади.
– Сюда, Уилл. Иди по воде, пока она не начала быстро подниматься. У нас есть работа. Поехали!
Он никогда раньше не слышал таких требовательных интонаций в голосе Старого Джорджа. Это был Носитель Света, а не старый дружелюбный работник фермы. Пригнувшись к шее лошади, он стал понуждать ее идти по холодной воде:
– Давай, Полли, проходи, сэр Поллакс.