Восход тьмы

Купер Сьюзен

– Какой еще бури? – удивилась Мэри, но продолжила свою болтовню, прежде чем он опомнился. – Дикие гуси, их, должно быть, были тысячи. Они мигрировали, я думаю. Мы не видели их, был только чудовищный шум, сначала жуткий гвалт этих безумных грачей, а затем этот гогот в небе, где-то очень высоко. Было необыкновенно страшно.

– Да, – сказал Уилл, – так все и было.

– Ты,

кажется, еще не совсем проснулся, – произнесла Мэри с раздражением и, подскакивая, пошла вперед по дорожке. Затем резко остановилась и замерла. – Боже мой! Уилл! Смотри!

Она уставилась на какой-то предмет, лежащий на снегу за деревом. Уилл подошел ближе и увидел среди мокрого подлеска огромную карнавальную маску с глазами совы, лицом человека и рогами оленя. Он смотрел на нее и не мог произнести ни слова. Маска была сухой, чистой и яркой, такой же, как раньше. Такой она останется навсегда. Она выглядела как набросок головы Охотника Хорна, которую он видел на фоне черного неба, но в то же время была другой.

Мальчик продолжал молча смотреть.

– Надо же! – воскликнула Мэри. – Тебе крупно повезло, что она там застряла. Мама очень обрадуется. Она не спала, когда неожиданно со всех сторон потекла вода. Тебя там, конечно, не было; вода дошла до нижнего этажа и смыла много вещей из гостиной, прежде чем мы заметили это. Маску тоже унесло, и мама очень расстроилась, потому что знала, как ты огорчишься. Только посмотри, только представь…

Она подошла ближе, продолжая весело щебетать, но Уилл больше не слышал ее. Маска лежала у садовой изгороди, которая все еще была завалена снегом, но уже начала просматриваться сквозь таявшие сугробы. А на снегу около водосточной канавы Уилл заметил следы. Это были отпечатки копыт лошади, которая остановилась на этом месте, потом повернулась кругом и ускакала прочь. Но это не были следы подков. Отпечатки были в форме круга, с перекрестьем внутри: отпечатки тех самых подков, которые Джон Уэйленд Смит когда-то поместил на копыта белой кобылицы.

Уилл посмотрел на следы и карнавальную маску и судорожно сглотнул. Он прошел еще несколько шагов по дорожке и посмотрел вниз на проезд Охотничьей лощины;

фигура Мерримена, высокая и прямая, удалялась прочь. Но затем холодок пробежал по спине мальчика, потому что где-то рядом раздался звук настолько сладкий, что он никак не сочетался с холодным серым утром. Это был мягкий, чарующий, немного печальный звук старой флейты из поместья; Пол, не в силах устоять перед искушением, взял инструмент и начал на нем играть. Он играл старинную песню «Зеленые рукава». Неземная, сладкозвучная мелодия плыла в утреннем воздухе. Уилл увидел, как Мерримен, услышав музыку, поднял выше свою дерзкую седую голову и пошел дальше.

Уилл стоял неподвижно, глядя на дорогу и слушая музыку. Вдруг он увидел, как рядом с фигурой Мерримена туманный воздух, и деревья, и линия дороги слегка задрожали. А потом появилась огромная двустворчатая дверь. Она стояла сама по себе, точно так же, как на заснеженном холме и в поместье. Высокая резная дверь, которая вела в другое время, одиноко возвышалась на Старой дороге, ныне известной как проезд Охотничьей лощины. Очень медленно створки двери начали отворяться. Где-то за спиной Уилла мелодия «Зеленые рукава» прервалась смехом и словами Пола. Но музыка, которая звучала в ушах Уилла, продолжалась, и сейчас она преобразилась в тот самый волшебный, похожий на перезвон колокольчиков мотив, который манил его за собой каждый раз, когда открывалась дверь или наступало время больших перемен в жизни Носителей Света. Уилл испытывал странное томление, слушая эту сладкую завораживающую мелодию, которая плыла где-то между сном и реальностью, между вчера и завтра, между памятью и воображением. Музыка звучала очень нежно, а затем постепенно стала затихать. На Старой дороге фигура Мерримена, снова обернутая темно-синим плащом, прошла сквозь дверь. Высокие резные створки из тяжелого дуба начали медленно смыкаться, пока наконец бесшумно не захлопнулись. И когда стихло последнее эхо чарующей музыки, дверь исчезла.

В великолепном сиянии золотистого света над Охотничьей лощиной и долиной Темзы поднялось солнце.