Восход созидателя. Каратель
Шрифт:
1908–1909 годы прославились резким ростом преступности. Полученные возможности, пока еще неизученные и неподконтрольные государству азартно использовались в притивоправных целях. Очень быстро, под натиском государственных машин ситуация стала контролируемой и одаренные стали органично вписываться в существующую систему. Интеграция носила местами причудливый характер: простолюдин с выдающимися способностями мог быстро пробиться наверх и встать на один уровень с представителями старых богатых родов. Что вызывало у последних резкое отторжение, благодаря чему расслоение знать — простолюдины стало более напряженной даже чем во времена крепостничества. Народ почувствовал, что элита не заоблачная высь, а аристократию факт принятия в свой круг вчерашнего быдла невероятно раздражал.
Эти,
Победа в дуэли в высшей мере престижна. Поражение очень унизительно, вплоть до потери репутации. Все зависит от причин дуэли. Вследствие серьезности последствий официальные дуэли довольно редки и всегда являются центром внимания.
Попытки неофициальных дуэлей жёстко пересекаются властями. Но народ нашел выход, обозначив такое выяснение отношений "тренировочными спаррингами".
Глава 5 Предвестники проблем
Едва только мы покинули машину меня тут же взяли в оборот брат с сестрами. В отличие от встречи с мамой, которая все время норовила всплакнуть и легонько, но часто обнять, эта встреча носила очень бурный и веселый характер. Меня обняли, подкинули несколько раз в воздух и даже пару раз перекинули друг дружке, словно я какой-то мяч. Еще летая по воздуху я про себя вздохнул с облегчением: и в этой жизни у меня крепкая дружная семья. Терзали меня опасения, что ситуация может быть как в попаданческой литературе или в голливудских фильмах. Там, почему-то младший всегда был изгоем в семье и постоянной жертвой насмешек или издевательств старших. Впрочем, это не новое изобретение: в народных сказках младшим тоже перепадало, вплоть до летального исхода. Никогда такого не понимал. Меня любили в прошлой жизни, это скорее я издевался над старшими, пользуясь возврастным иммунитетом. В этом мире мне тоже повезло.
В итоге мама всех поторопила и мы маленьким табором устремились в здание. По пути меня по-прежнему перехватывали друг у друга, особенно усердствовали сестры, успевая по ходу дела меня обнять и расцеловать. Брат был более сдержан, но тоже временами выхватывал меня и лохматил прическу. Я героически терпел все издевательства и думал, что кто-то очень жестоко поплатится за покушение на такую идиллию. Однозначно, корни зла надо выдергивать где-то вовне нашей семьи. До этой встречи у меня еще был червячок сомнения, что могут быть противоречия у нас самих, кто этих аристократов поймет. В истории высшего общества полно случаев, убийства родителей детьми и даже наоборот. А уж конкуренция братьев с сёстрами, племянников и кузенов стала хрестоматийной в детективной литературе. И все ради власти и богатства. Со стороны родных мне не следует ждать удара. Это плюс. Минус в том, что семья — моя уязвимая точка. Четыре родных человека, которых я беру под защиту, даже если они об этом не будут догадываться.
Все когда-то заканчивается. Собираемся в гостиной. Рассаживаемся на диване. Сестры тянут меня и усаживают между собой, лишая маневра.
Мама что-то негромко говорит дворецкому, тот с достоинством кивает головой и гордо удаляется.
— Вот мы наконец-то собрались все вместе, — на этих словах шум устроенный сестрами постепенно стихает, начинается неизбежный разговор, который по известным причинам был отложен, — Адам, ты совсем не помнишь никого?
Вот что тут ответишь? Лгать совершенно не хочется, я прекрасно всех знаю. Никогда не опускался до лжи в прошлой жизни,
— Это Роман, Зина и Света, больше ничего не знаю, — и ведь ни слова не соврал!
Сестры, которые хоть и перестали шуметь, но продолжали тайком меня теребить. Слова мамы заставили их на мгновенье угомониться и озадаченно уставиться на меня. Конечно они уже знали и, наверное, не раз успели обсудить потерю мной памяти. Но одно дело амнезия в телесериалах и дамских романах и совсем иное когда дело касается родного человека, которого знаешь с пеленок. Но девичьи мозги в 17 и 18 лет устроены так, что настроение хозяек скачет подобно шарику для игры в пинг понг. Поэтому, не обращая внимания на укоризненный взгляд мамы меня принялись тормошить и щекотать с удвоенной силой.
— Ничего, ну погоди! Ты нас точно вспомнишь, никуда не денешься! — мне пришлось стоически переносить это издевательство. Я, почти без преувеличения Потрясатель Вселенной! Сижу здесь и подвергаюсь щекотке от двух малолетних девиц, вообразивших, что если они нянчили меня (а в этом мире моего предшественника) в младенчестве, то имеют право обращаться со мной без всякого почтения. Но больше всего удручало то, что мне это нравилось. В таком же возрасте я точно также играл с братом и сестрами.
— Девочки, девочки, немедленно оставьте Адама в покое! — оказывается в узком кругу аристократы мало чем отличаются от обычных людей. Раскрасневшиеся сестры переглянулись и тут же поменяли объект притязаний. Теперь уже маме пришлось испытать на себе кипучую энергию девушек.
— Все, сдаюсь, чертовки! — щеки мамы раскраснелись, в этот момент она была невероятно красива, — угомонитесь наконец! Адам очень устал, он даже не завтракал еще!
Аргумент возымел действие и сестры вернулись на свои места, вновь взяв меня в осаду, но больше не трогали. Роман с улыбкой наблюдал за бесплатным концертом.
Как оказалось, мы вовремя успокоились. В комнату вошел давешний дворецкий, катя перед собой столик на колесах, заставленный посудой. При этом он шествовал с невероятно гордым видом. Как ему это удается? Вот и завтрак подоспел, правильнее сказать ранний обед. Только сейчас я почувствовал, что голоден. Это тело не пробовало вкус пищи. Никогда. Как давно я не испытывал этого простого человеческого чувства! С переходом на использование нанороботов и самовоспроизводящихся костюмов, а позднее единение с Солнцем потребность в еде исчезла. Иногда можно было побаловать себя, и отведать чего-то вкусного, но только в качестве забавы. Вот столик остановился посреди комнаты. Мама решила устроить обед прямо в гостиной, почему-то предпочтя ее столовому помещению. А где же стулья? Вот, несут!
После того как расставили стулья и столовые приборы мама отослала слуг.
— Благодарю, Михаил Васильевич, мы сами поухаживаем за собой, сегодня особый день, — отпустила она дворецкого.
— Да, Ваше сиятельство, при необходимости я всегда подойду, — пожилой мужчина наклонил голову после чего удалился.
Так, так, так! Вот Зина наливает мне борщ. Какой аромат! Жду не дождусь, когда все получат свою порцию. Неприлично, приступать к еде раньше старших, поэтому ерзаю на стуле, наблюдая за сестрами, хозяйничающими за столом. Да что со мной! Это детские инстинкты пробились, избежав тисков моей воли. Принимаю невозмутимый вид. Мама и брат с улыбкой наблюдают за мной. Наконец все готово и все приступают к еде. Несмотря на все мое нетерпение, я некоторое время разглядываю ложку, а затем неуверенно зачерпываю борщ. Божественный вкус! В нем вся прелесть народной кухни! Это вам не какой-то суп из лягушек или заплесневелый сыр или о, ужас, сыр с червями, которые европейцы приспособились есть от голода, а теперь объявили это изысками утонченных гурманов. Нет уж — я парень простой, мне большущий кусок мяса, вон он на второе маячит. А лягушки и червяки со всякими кузнечиками… Шли бы они пешим маршрутом.