Восход солнца

Хантер Эрин

Листвичка опустила голову, давая понять, что признает его правоту, а потом посмотрела на Огнезвезда, который, словно окаменев, неподвижно стоял на своем месте.

— Я знаю, что больше не имею права быть целительницей Грозового племени, — тихо прогово­рила она. — Я прошу прощения у тебя, Огнезвезд, и у всех своих соплеменников. Я виновата перед всеми вами, но поверьте — я делала все, что в моих силах, и не было дня, чтобы я не жалела о том, что случилось. — Голос ее оборвался, и она судорожно сглотнула, прежде чем продолжить. —

Но я никог­да не жалела о том, что родила котят. Они выросли замечательными, и я до конца дней своих буду ими гордиться.

Она в последний раз посмотрела на Грача и по­шла прочь, низко опустив голову. Коты молча рас­ступались, давая ей дорогу, и вскоре Листвичка скрылась за кустами. Все в молчании смотрели ей вслед.

Ежевика первым сбросил с себя оцепенение и, выйдя вперед, остановился перед Белкой.

— Почему? — только и спросил он.

— Мне пришлось это сделать! Ведь она моя сест­ра! — в отчаянии выкрикнула рыжая кошка.

— И ты не смогла довериться мне? — срываю­щимся голосом спросил Ежевика, и Остролистая увидела, как дрожь пробежала по его телу. И тут она впервые пожалела о том, что сделала. Ежеви­ка был доблестным и благородным котом, и он не имел никакого отношения к козням сестер.

«Я была так горда быть его дочерью!»

Белка ничего не ответила, но продолжала твер­до смотреть ему в глаза.

— Ты не смогла мне довериться, — глухо повто­рил Ежевика. — Неужели ты думала, что я не помог бы тебе, если бы ты открыла мне правду? Неужели я хоть раз подвел тебя или обманул твое доверие? Но теперь все кончено.

Он повернулся и начал прокладывать себе до­рогу через толпу.

— Постой, Ежевика... — пролепетала Белка. Она шагнула за ним, но тут же остановилась и застыла, уронив голову и повесив хвост.

Остролистая со злобным торжеством поверну­лась к ней спиной.

«Пусть страдает, так ей и надо! Она это заслу­жила».

Внезапно кто-то пихнул ее сзади и, обернув­шись, Остролистая увидела Пеплогривку.

— Что ты наделала? — с неподдельным ужасом вскричала подруга.

Остролистая непонимающе заморгала.

— Я? Я поступила правильно!

Но серая кошка лишь грустно покачала голо­вой.

— Это неправильно. Ты лишь причинила всем боль, вот и все. — В голосе ее звучала глу­бокая мудрость, неожиданная для такой юной кошки.

Остролистая ожидала, что Пеплогривка сейчас добавит еще что-нибудь или хотя бы выразит со­чувствие ей и ее братьям, но подруга молча отвер­нулась от нее и отошла.

Остролистая непонимающе смотрела ей вслед. Неужели Пеплогривка так ничего и не поняла? Да ведь всем должно быть ясно, что нельзя строить жизнь на лжи! Разве честность — не самое главное в жизни? И вообще, раз Звездное племя не нагна­ло тучи и не скрыло луну, значит, небесные предки одобряют ее поступок! Наверное, они тоже рады, что она положила конец обману!

Но

почему-то больше никто не радовался. Даже Грозовые коты.

В глазах Песчаной Бури Остролистая увидела смешанное выражение грусти и горечи. Крутобок смотрел на нее с таким изумлением, словно видел впервые. А Маковка и Ягодник, сблизив головы, о чем-то возбужденно перешептывались, время от времени со злобой поглядывая на нее.

Внезапно Остролистая почувствовала, что боль­ше не может здесь находиться. Выбравшись из толпы, она бросилась в кусты, вылетела на берег и помчалась к переправе.

Ни на миг не останавливаясь, она пронеслась через пастбище, взлетела на склон и помчалась вдоль границы племени Ветра, пока не добралась до вершины, откуда открывался вид на озеро.

Серебристая лунная дорожка сверкала на чер­ной глади воды, и отражения бесчисленных звезд дрожали вокруг нее.

— Неужели это все было зря? — жалобно спроси­ла у них Остролистая. — Быть ученицей, трудить­ся, не покладая лап, учиться Воинскому закону? Что же нужно сделать, чтобы все было хорошо?

Но мерцающие звезды не давали ответа.

Поднявшись, Остролистая уныло поплелась вдоль гребня холма, пока не очутилась на своей территории. Лагерь Грозового племени встретил ее тишиной и покоем.

Отряд Огнезвезда еще не вернулся с Совета, поэтому оставшиеся в лагере коты мирно спали, и только охранявшая вход Яролика зорко вгляды­валась в темноту. Она поздоровалась с Остроли­стой, но та молча прошла мимо, даже не обернув­шись.

Пройдя через поляну, залитую ярким лунным светом, она вошла в палатку целителей. Вопреки ее ожиданиям, внутри было пусто, и у Остроли­стой вдруг радостно забилось сердце.

«Я просто не довела все до конца! Это Листвич­ка во всем виновата. Теперь я знаю, что нужно сде­лать».

Пробравшись в кладовую, она вытащила ли­сток, в который были тщательно завернуты смерть-ягоды. Остролистая положила сверток на пол пещеры и осторожно развернула его, высво­бождая ягоды. Они немного подвяли, но Остроли­стая знала, что даже в таком виде эти плоды сохра­няют свой страшный яд.

Она уселась возле ягод, обернула хвостом лапы и стала ждать. Вскоре снаружи послышались ти­хие шаги, потом зашуршала ежевика, и в палатку вошла Листвичка.

— Остролистая? — Казалось, она нисколько не удивилась, увидев ее здесь. В глазах целительницы не было ни волнения, ни гнева — только печаль и смертельная усталость. — Все хорошо, — тихо вздохнула она. — Я тебя прощаю.

— Что? — взвилась Остролистая. — Тыпроща­ешь меня? Да как ты смеешь! Если кому и нужно прощение, так это тебе, но ты его не дождешься! Ты отказалась от собственных детей. Ты позволила нам вырасти в паутине лжи, ты едва не погубила Воинский закон из-за своего глупого эгоизма!