Восход солнца

Хантер Эрин

Подойдя ближе, он подобрал с земли сломанную ветку, просунул ее в куст и ткнул Львиносвета.

— А? Что? Отстань! — пробормотал брат во сне.

— Львиносвет! — прошипел Воробей, прижав­шись к самым веткам. — Мне нужно с тобой по­говорить. Разбуди Остролистую и вылезайте.

— Ты спятил? Сейчас же ночь! — простонал Львиносвет.

— Тише ты! Хочешь все племя перебудить? Это очень важно, понимаешь? Нужно поговорить.

— Ладно, ладно, только успокойся.

Воробей нетерпеливо

ждал, пока его брат с се­строй выберутся наружу.

— Чего ты хочешь? — прошипел Львиносвет. — Где будем говорить?

— В лесу. Или еще где-нибудь, где нам никто не помешает.

Остролистая зевнула во всю пасть и пробормо­тала:

— Надеюсь, ты не зря нас разбудил!

— Еще как не зря, — ответил Воробей.

Выбравшись из лагеря через поганое место, они тихонько проскользнули мимо сторожившей вход Маковки и вышли в лес. Здесь Воробей повел бра­та с сестрой в сторону границы с племенем Теней.

— Мне холодно! — пожаловалась Остролистая. И вообще, я никуда не пойду, пока ты не объяс­нишь, в чем дело!

— Ладно, — легко согласился Воробей, пово­рачиваясь к брату и сестре. — Дело в том, что я узнал, кто наш отец. — Он помолчал, оглушенный обрушившимися на него чувствами Львиносвета и Остролистой. Набрав в легкие побольше воздуха, он выпалил: — Это Грач.

Несколько мгновений все молчали. Чувства, обуревавшие его брата с сестрой, были настолько сложными и запутанными, что Воробей даже не надеялся в них разобраться.

— Значит, мы — полукровки? — выдавила Остролистая.

— Как ты узнал? — ошарашено спросил Льви­носвет.

— Щербатая явилась ко мне во сне, — пояснил Воробей. — Она сказала, что нам пришло время узнать правду, и дала мне грачиное перо.

— Но, возможно, это еще не значит... — бес­помощно пролепетала Остролистая, но оборва­ла себя на полуслове. Они все отлично понимали смысл этого знака. Было бы глупо обманывать себя, говоря, что это не так.

— Грач знает об этом? — спросил Львиносвет.

— Так вот почему Листвичка скрывала свою тайну! — воскликнула Остролистая.

— Не знаю, — ответил на первый вопрос Воро­бей. — Надо поговорить с Грачом. Идем!

Они молча пошли через лес. Мокрые от недав­него дождя кусты осыпали их ледяными каплями. Холодный ветер ерошил шерсть, пробирал до ко­стей. Высоко над головой слышались голоса про­сыпающихся птиц.

Мысли бешено крутились в голове у Воробья.

«Как такое могло случиться? Наша мать — це­лительница, а отец — воин Ветра! Неужели они не знали, что им нельзя быть вместе? И как мы мо­жем быть котами из пророчества, если вообще не должны были появиться на свет?»

От шагавшего рядом Львиносвета исходили волны неистового гнева, направленного на обоих котов, забывших

Воинский закон и нагромоздив­ших горы лжи, чтобы скрыть правду о котятах, по­явившихся на свет в результате их преступления. Зато семенившая с другой стороны Остролистая пребывала в таком смятении, что Воробью никак не удавалось понять ее мысли.

Наконец, впереди послышалось журчание ру­чья, и Воробей почувствовал запах свежей воды.

— Еще рано, — сказал он, — но скоро появится патруль.

Они остановились на берегу ручья. У Воробья лапы подкашивались от усталости, он бы с удо­вольствием посидел в траве у воды, но понимал, что должен встретить отца стоя.

Птицы пели уже вовсю, и пронзительный ноч­ной холод постепенно отступал, сменяясь утрен­ней сыростью. Внезапно Воробей почувствовал приближающийся запах племени Ветра, и в тот же миг Остролистая вскрикнула:

— Это они!

— Совка, Утесник и Проныра, — пробасил Льви­носвет. — Стойте здесь, я хочу с ними поговорить.

— Подожди! — крикнул Воробей, но в ответ раз­дался лишь плеск ручья, и он понял, что Львино­свет, забыв об осторожности, бросился прямо че­рез границу.

— Что ты делаешь? — завизжал Совка.

Но Львиносвет уже не мог сдерживать душив­шую его ярость.

— Приведи Грача. Быстро!

— Что? — ощетинился Проныра. — Кто ты та­кой, чтобы отдавать нам приказы?

— Вот-вот, — поддержал его Утесник. — Уби­райся на свою территорию, пока мы с тебя шкуру не спустили!

Низкое рычание вырвалось из груди Львино­света, и Воробей представил, как его брат угро­жающе шагнул к патрульным, ощетинившись так, что стал казаться почти вдвое больше ростом.

— Делайте, что я сказал! — прорычал он.

— Ладно, — взвизгнул Совка, тщетно пытаясь скрыть свой страх. — Но ты будешь ждать на своей стороне границы!

Воробей услышал шорох удаляющихся шагов, а потом раздался громкий удар об землю — это Львиносвет перемахнул обратно через ручей и снова встал рядом с братом. Он в нетерпении рвал когтями траву, словно сжигавшая его ярость тре­бовала немедленного выхода.

Вскоре с другого берега ручья снова донесся за­пах племени Ветра, но на этот раз к ним прибли­жался всего один кот: Грач.

Воробей почувствовал, как стоявшая рядом с ним Остролистая задрожала и принялась безот­четно раскачивать хвостом.

Наконец, с другого берега ручья раздался рез­кий голос Грача:

— Чего вам надо?

Слова застряли в горле у Грача, и он услышал, как Остролистая коротко глотнула ртом воздух.

Но Львиносвет не дрогнул.

— Мы узнали, что Ежевика и Белка — нам не родители, — громко выпалил он. — Наша мать — Листвичка, а ты — наш отец.