Воробьиная туча

Масуока Такаши

Прошу прощения за беспокойство, но некий человек настойчиво просит дозволения незамедлительно повидаться с вами.

Что это за человек?

Он не назвался, и лицо его скрыто. Но он дал мне знак и сказал, что вы его узнаете.

Покажи мне знак.

Дверь скользнула в сторону, и Хидё вполз в комнату. Он поклонился, подполз поближе и вручил Гэнзди плоский круглый металлический предмет размером с крупную сливу. Это была старинная цуба — гарда меча — с изображением стаи воробьев, летящих над волнами.

Я приму его. Через надлежащее время проведи его сюда.

Хидё заколебался.

Не

будет ли разумнее потребовать, чтобы он сперва открыл лицо?

Разумно, но не обязательно.

Да, господин.

Хидё, не вставая с колен, попятился, вышел и закрыл за собою дверь.

Хэйко натянула нижнее кимоно и встала с постели.

Я выйду.

Куда?

Хэйко опомнилась. Ну, конечно! Это покои для слуг, единственная уцелевшая часть дворца. Они с Гэндзи заняли главную комнату. Во всех прочих устроилось по несколько человек. Свободной комнаты, куда она могла бы удалиться, просто нет.

Я подожду снаружи.

Сейчас слишком холодно. Кроме того, я предпочитаю, чтоб ты осталась.

Мой господин, я сейчас не в том виде, чтоб показываться на глаза кому-то кроме вас.

Распущенные волосы гейши струились по плечам и спускались до бедер. Хэйко была почти что голой. На лице у нее не было ни капли краски. В последнее время Гэндзи нравилось видеть ее ненакрашенной. Ей потребуется не меньше часа, чтоб привести себя хоть в сколько-то приличный вид, да и то при условии, что ей будет помогать Сатико.

Сейчас настали странные времена. Обычные правила неприменимы к ним. Приведи себя в порядок, насколько сумеешь.

Хэйко уложила волосы в подобие простой прически в хэйанском стиле: сделала пробор посередине и перехватила распущенные пряди лентой. Несколько кимоно, надетых одно поверх другого и красиво уложенных, изображали просторный наряд той эпохи. Гейша едва коснулась лица пуховкой, но хотя пудра и румяна были совершенно незаметны, они подчеркнули блеск глаз Хэйко и очертания губ.

Ты меня поражаешь, — сказал Гэндзи, когда Хэйко вернулась с чайным подносом в руках.

А что такое, мой господин?

Ты выглядишь так, словно мгновение назад сошла с картины времен Блистательного Принца. — Он указал на свое наспех подпоясанное кимоно. — А я выгляжу в точности как тот, кем я и являюсь. Как человек, разбуженный посреди ночи.

Появление гостя избавило Хэйки от необходимости скромно возражать Гэндзи. Гость оказался рослым мужчиной, закутанным в длинный плащ. Неуклюжесть его движений показалась Хэйко смутно знакомой. Она уже где-то видела этого человека. Но где?

За спиной у гостя, вплотную к нему, стояли Хидё и Симода. Малейшее подозрительное движение стоило бы ему жизни. Судя по тому, как медленно и плавно двигался гость, он это прекрасно осознавал. Даже поклон его был неспешным и осторожным.

Прошу прощения за вторжение в столь неурочное время, князь Гэндзи.

Лицо его тоже было скрыто плащом — выглядывали лишь глаза, маленькие, близко посаженные. И в глазах этих плеснулось удивление, когда гость заметил Хэйко.

Мне нужно поговорить с вами наедине.

Гэндзи махнул рукой Хидё и Симоде. Самураи взглянули на него с еще большим беспокойством и не тронулись с места.

Можете подождать снаружи, — велел Гэндзи.

Да, господин.

Хидё и Симода поклонились, не спуская

глаз с гостя, который мог оказаться убийцей, и все так же не отрывая взгляда от его спины, пятясь вышли из комнаты.

Но даже когда дверь закрылась, Гэндзи готов был поклясться, что видит своих самураев через дерево и бумагу. Вот они сидят по сторонам от двери, сжимая рукояти мечей, готовые в любое мгновение ворваться обратно…

Гость снова взглянул на Хэйко.

Мы все еще не одни, мой господин.

Если вы не можете доверять госпоже Хэйко, то я не могу доверять вам, — отозвался Гэндзи. Он кивнул Хэйко. Гейша поклонилась и приблизилась, держа в руках поднос.

Мукаи столкнулся с неожиданной трудностью. Чтобы выпить чай, ему придется открыть лицо. Если же он откажется от чая, разговор не состоится. Поскольку Гэндзи уже знал, кто он такой — это была их вторая встреча, — тому могло быть лишь одно объяснение: князь хотел, чтобы его увидела Хэйко. Хотел посмотреть, как они отреагируют друг на друга. Означает ли это, что Гэндзи подозревает ее? Или его? Или их обоих? Или просто затеял игру с гейшей, которую считает своей? Конечно же, с этим была сопряжена еще большая трудность. Если он откроет лицо, Хэйко, несомненно, сообщит об его визите Каваками. И тогда Мукаи окажется на месте Годзиро, в камере пыток, а потом, как и он, ляжет в безымянную яму. А может, разоблачить Хэйко, сказать, что она шпионка и убийца? Нет, не получится. Гэндзи не поверит ему на слово, а доказательств у Мукаи нет. Как он не подумал, что Хэйко может оказаться здесь?! Ему и в голову не пришло, что она может остаться в разрушенном дворце. Неисчислимое множество вариантов, промелькнувших в голове в мгновение ока, так измотали Мукаи, что он решил отказаться от всех. Он сбросил плащ и принял предложенный чай.

Хэйко не выказала ни малейшего удивления и ничем не дала понять, что узнала Мукаи. На самом деле, она узнала его мгновением раньше — по крохотным глазкам и носу, выступающему из-под плаща. Должно быть, Каваками прислал его сюда с какой-то хитростью. Странно только, что он выбрал для этого Мукаи. Второго такого тупицу еще поискать.

Насколько мог видеть Гэндзи, на лице Хэйко не отразилось никаких чувств. Но это еще ни о чем не говорило. Он знал, что Хэйко отличается редкостным самообладанием. Но забегавшие глаза Мукаи ответили по меньшей мере на один вопрос. Они почти наверняка свидетельствовали об измене. А вот кто и кому изменил, требовалось еще выяснить.

Мукаи низко поклонился Гэндзи.

Вынужден с глубоким прискорбием сообщить, что люди сёгуна схватили вашего гонца, Годзиро, когда он пытался покинуть Эдо.

Это воистину прискорбная весть, — произнес Гэндзи. — Он что-нибудь сказал?

Нет, мой господин. Ничего.

В честь его верности и мужества я дам всем трем его сыновьям звание самурая, — сказал Гэндзи. — Есть ли возможность получить его тело?

Нет, мой господин, это невозможно.

Конечно, гибель доверенного вассала опечалила Гэндзи, но известие о том, что Годзиро не удалось выбраться из Эдо, не слишком его опечалило. Годзиро добровольно вызвался отнести это послание, зная, что его могут схватить и замучать. А Сэйки отправил одновременно с ним еще одного гонца, и он, возможно, уже добрался до Акаоки.