Воробьиная туча

Масуока Такаши

Я получил скверные известия, — сказал Гэндзи. Пока он отсутствовал, оставшиеся в живых окружили их крохотный редут валом из лошадиных туш. Гэндзи оценил бы их изобретательность куда выше, не напоминай она ему о той новости, которая свалилась ему на голову. Он старался не смотреть на тех, кто собрался вокруг него. Ведь если б он это сделал, ему пришлось бы взглянуть на Хэйко — или она заметила бы, что он ее избегает. Ведь, скорее всего, он и не смог бы сейчас заставить себя посмотреть на нее. А потому Гэндзи неотрывно смотрел

на обернутый в шелк ящик, который он принес с собой.

Господин Сигеру мертв.

Все потрясенно ахнули, и Гэндзи понял, что его люди надеялись на то же, на что надеялся и он сам. Что в последнюю минуту появится Сигеру и каким-то чудом повергнет окружившие их сотни врагов. Если кому такое и было под силу, так это Сигеру и только Сигеру.

А это точно, господин? — спросил Хидё. — Каваками — известный ловкач. Может, это все-таки неправда?

Гэндзи поклонился ящику и снял с него шелк. При этом он заметил, как Хэйко что-то негромко сказала Эмилии, и та послушно отвела взгляд и уставилась в землю. Гэндзи был благодарен Хэйко за ее доброту, и в то же время ему было стыдно, что он не способен сейчас воспринимать ее иначе как в самом прискорбном свете.

Он открыл ящик, и все снова ахнули. Кто-то разрыдался, и вскоре плакали уже все. После атаки Сохаку и засады Каваками в живых осталось одиннадцать самураев — некоторые были тяжело ранены, — и все они в свое время учились у Сигеру. Суровый, взыскательный, неутомимый и безжалостный — он был последним из мастеров старой школы. Его боялись, ненавидели и почитали так, как ни одного другого члена клана. Гибель Сигеру нанесла удар по самой сути воинского духа, который он помогал взращивать в сердцах.

Эмилия, не в силах совладать со своими чувствами, сдавленным голосом спросила у Хэйко:

Неужто война непременно должна быть такой жестокой? Разве смерть сама по себе не достаточно ужасна?

Смерть вообще не ужасна, — сказала Хэйко. — Ужасно лишь бесчестье. Князь Каваками, поднеся голову господина Сигеру его собственному клану, нанес Окумити страшное оскорбление. Потому все эти люди и горюют. Потому, что не смогли спасти господина Сигеру от такого позора. Им сейчас больно от своего бесчестья.

За время затишья Старк успел покопаться в седельных сумках. У него было два заряженных револьвера, сорок пуль к револьверу сорок четвертого калибра, и восемнадцать — тридцать второго калибра. Когда стемнеет, он рванет к монастырской стене. Если ему повезет, он доберется туда, отыщет там Этана Круза и убъет его. Старк очень надеялся, что взрыв не проделал эту работу за него.

Хидё, скажи госпоже Хэйко и госпоже Эмилии, что они должны покинуть нас, — сказал Гэндзи. — Князь Каваками обещал, что их не тронул. Мистер Старк тоже может уйти, если пожелает.

Слушаюсь, господин.

И Хидё отправился к Хэйко.

Хэйко прекрасно слышала, что сказал Гэндзи — ведь их укрытие было совсем крохотным, и она сидела в

каких-нибудь десяти шагах от князя. Почему же он не обратился к ней сам? После возвращения Гэндзи ни разу не взглянул на нее. Неужели Каваками сказал нечто такое, что это поколебало доверие Гэндзи к ней? Нет, не может быть. Гэндзи не поверил бы Каваками, что бы тот ни говорил. Если в этом изменчивом мире и есть что-то неколебимое, так это ее любовь к Гэндзи, и он должен это знать.

Прежде, чем Хидё успел сказать хоть слово, Хэйко твердо произнесла:

Я не желаю уходить.

Госпожа, вы не можете выбирать, — сказал Хидё. — Это приказ князя.

Хэйко выхватила кинжал и прижала лезвие к горлу. Одно стремительное движение — и она распорет себе яремную вену.

Я не желаю уходить, — повторила она.

Хэйко! — в ужасе воскликнула Эмилия, но Хэйко не обратила на нее ни малейшего внимания.

Старк — он стоял прямо за спиной у Хэйко — прикинул, как бы половчее схватить ее за руку. Но тут гейша слегка повернула голову, и Старк отказался от этой затеи. Хэйко знала, что он может предпринять, и была к этому готова.

Хидё беспомощно взглянул на Гэндзи.

Мой господин…

Гэндзи знал, что Каваками постарается не убивать Хэйко. Она нужна ему живой — чтоб поставить ее рядом с родственниками и тем окончательно подтвердить свой величайший триумф. Ее унижение будет куда мучительнее, чем гибель Гэндзи. И он мог избавить ее от этой муки, просто повторив свой приказ. Гэндзи знал, что тогда Хэйко без малейших колебаний перережет себе горло. Но он не мог этого сделать. Как бы там ни было, он все еще любил ее. Он не мог стать орудием ее смерти. У него все еще оставалась надежда. Ведь его видение обещало жизнь. Возможно, ему удастся защитить и Хэйко.

В конце концов Гэндзи взглянул на Хэйко и низко поклонился ей.

Надеюсь, я сумею доказать, что заслуживаю подобной верности.

Хэйко опустила кинжал и поклонилась в ответ.

Эта верность не нуждается ни в заслугах, ни в доказательстве, мой господин.

Невзирая ни на что, Гэндзи не смог удержаться от смеха.

Она столь безоговорочна? Тогда я воистину в долгу перед вами.

Да, — кивнула Хэйко и добавила, как истинная гейша. — И сможете ли вы хоть когда-нибудь его выплатить?

На этот раз рассмеялись все. Господин и госпожа вели себя совершенно непринужденно, словно ничего и не произошло. И разве могли бы они вести себя иначе? Слезы были забыты.

Хэйко, что вы делали? — спросила Эмилия.

Предъявила наглядные доводы, — ответила Хэйко. — Слов иногда не хватает, если имеешь дело с самураями.

Эмилия, Мэттью, вы можете уйти, — сказал Гэндзи. — Мой враг вас не тронет.

Уйти куда? — поинтересовался Старк.

Несомненно, он доставит вас целыми и невредимыми в резиденцию американского консула в Эдо. И вы сможете на первом же корабле отплыть в Америку.