Вор
Шрифт:
Во всем, что случилось, была одна вещь, которая еще больше сбила меня с толку
— она не сказала ни слова о моем отце. Ни одного за все время.
Я полезла в ящик комода и достала пустой дневник. Я осмотрела обложку
внимательнее, на этот раз, ища всякого рода знаки. На ней было лишь несколько
случайных царапин, но внутри, почти у корешка был отпечаток имени, утонувшем в коже.
Кира.
У меня перехватило дыхание. Эта вещь принадлежала моей матери — я держала в
руках
было то, что она оставила позади, то, что не имело значения. В конце концов, дневник был
пуст. Большим пальцем я погладила страницы. Может, это бессмысленно?
Но, что если это не так?
Я легла на кровать, прижимая дневник к груди и прислушиваясь к насекомым,
которые клекотали колыбельную.
Глава 2
Камилла
Однажды девушка с ее опекуном покинули безопасность дома, чтобы найти свою
дорогу в большом мире.
— Это свалка.
— Этому месту просто нужен ремонт.
— Нет, это свалка, — Камилла посмотрела на Габриэля. — Люди никогда не будут
здесь есть.
Она говорит по-японски, он — по-английски. Именно так они разговаривают
многие годы.
— Будут, как только я закончу здесь, — абсолютно уверенно сказал он.
Он никогда не был неуверенным в том, что делал, почему в этот раз все должно
быть по-другому?
Они стояли перед небольшим каменным зданием, вид которого был еще печальнее,
чем тот, в котором его уличили. Сорняки росли из трещин на стоянке. Окна были
грязными. Вывеска на фасаде рухнула. Им сказали, о прошлогоднем торнадо. Способ
кончины здания не был так уж и важен для Камиллы — факт оставался фактом — это
бесполезно. Габриэль же каким-то чудом превратил это в преимущество.
— Торнадо прошло прямо перед этим местом, но ничего кроме вывески не упало,
— говорил он. — Твердое, как скала. И в любом случае, я бы заменил вывеску.
— Нужно заменить всё здание, — ответила Камилла. — Это церковь, Габриэль. Ты
не можешь просто начать подавать круассаны и кофе в церкви.
— Вот почему мы реконструируем это здание, детка, — ответил он, улыбаясь и
щурясь от солнца, пытаясь рассмотреть дорогу. — Видишь все эти машины? Это место
имеет идеальное расположение. Там заполненная автостоянка бизнес-центра всего лишь в
миле* вниз по дороге. А за углом школьная. Ты действительно не имеешь ни малейшего
понятия, как Хэйвенвуд
— Большой или маленький, скидка на твой страх и риск, — торжественно
произнесла Камилла.
— Ну, спасибо, Печенье Удачи.
Камилла вздохнула и откинула длинные вьющиеся волосы цвета золота от лица.
Солнце отразилось в большом железном браслете, который облегал большую часть ее
левого запястья. Это место изнемогало от зноя, не смотря на то, что уже стоял ноябрь.
Погоде в южной части США не было равных. Уровень влажности делал воздух плотным.
Она оставила ее любимую толстовку в машине. Да, внезапно у них появилась машина. Он
является ее опекуном уже шесть лет, и у них никогда не было машины. Так же, как она
никогда не была за пределами Токио, и не ходила в настоящую школу. Насколько ей
известно, Габриэль никогда не открыл бы кафе, несмотря на его притязание о знании про
них все. Токио в Алабаму? Серьезно?
— Почему мы здесь? — в отчаянии спросила она, уже в миллионный раз за
сегодня.
— Для контроля за вандализмом, — ответил он.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Спроси меня позже, — произнес Габриэль.
Она скрестила руки на груди.
— Сейчас уже позже?
— Нет, — с непоколебимо хорошим настроением ответил он. — Ну же, давай
посмотрим, как много строительная бригада успела сделать внутри.
— Ты в хорошем настроении, — прокомментировала она угрюмо.
— Я люблю этот город, — ответил он, направляясь к входной двери.
«Город», по мнению Камиллы, едва ли мог зваться таковым.
Габриэль утверждал, что Хэйвенвуд довольно большой, но после того, как их
самолет совершил посадку, они проехали утешительный свет эстакады и оказались на
извилистой двухполосной дороге. Дороги, удаляющиеся от шоссе, изгибались и
извивались, пересекая засаженные поля и недавно построенные подразделения. Деревья
были везде. Хотя она видела и небольшие горы на горизонте, участок шоссе с
церковью/кафе располагался на равнине, гораздо большей, чем Камилла привыкла видеть.
Камилла привыкла. Она никогда не была окружена таким количеством деревьев на такой
концентрированной территории. И среди таких высоких, устоявшихся, наползающих со
всех сторон… нависающих над дорогой…она чувствовала клаустрофобию. Если говорить
о доме, в Токио, деревья в Японии были красивыми и тонкими, распланировано
размещенные в садах и парках в связи с ценностью и ограниченностью пространства.
Деревья были главным украшением — произведением искусства. Здесь же чувствовалось,