Вор
Шрифт:
исчез страх.
— Жди ее завтра, — резко говорит она в телефон и вешает трубку.
Потом она обращается ко мне:
— Да, Джульетта, что такое?
Я должна уйти. Завтра. Моя голова закружилась. Для чего я здесь?
— Эм… тарелки… должна ли…?
— Оставь. Я позабочусь об этом, — говорит она.
Я должна уйти.
— Если… если ты не против, — говорю я, — я хотела бы пойти в свою комнату.
Я знаю, сейчас рано. Просто я очень устала.
—
Она выглядит так, как будто решает, сказать ли что-то еще или не стоит.
— Спокойной ночи, — сказала она и быстрым шагом направилась на кухню.
Я проследила за ней безучастным взглядом и поднялась по лестнице. Одна нога за
другой. Солнце, наконец, садилось, отбрасывая тени в коридоре. Половицы скрипели под
ногами, и каждый фильм ужасов, когда-либо просмотренный мною, прокручивался в
голове. Мой отец действительно вырос здесь? Он питал в лучшем случае презрение, в
худшем — отвращение к маленьким городкам и сельской местности.
«Если ты не можешь справиться с городом, ты не заслуживаешь страны» — это
его слова.
Этот дом, по крайней мере, в три раза больше нашей квартиры, и дополнительное
неизведанное пространство нервировало меня. Я знала, что не смогу уснуть, хотя бы не
взглянув на другие комнаты. В конце концов… вполне вероятно, это мой единственный
шанс.
Сначала, я пошла в комнату, которая соединена с моей. Здесь не было шкафа,
только большой комод и туалетный столик с небольшим овальным зеркалом. Осмотр
прилегающей ванной комнаты показал, что тут давно никто не бывал. Я пересекла
лестничную площадку. На этой стороне было две двери, в точности такие же, как и на
другой. Я открыла первую. В комнате была мебель очень похожая на мою, воздух же был
более затхлый из-за отсутствия вентилятора. Шкаф был открытым и пустым. Пустота
утешила меня. Я закрыла дверь и подошла ко второй. Ручка не поворачивалась.
Я нажала сильнее, но ручка не сдвинулась с места. Я посмотрела вверх. Буквы
над дверью грубые, как будто вырезанные ручным ножом, были именем. Саймон. Имя
моего отца. Я отпустила ручку и отступила. Пол скрипнул под ногами. Птицы громко
щебетали снаружи. Пораженная, я помчалась к себе в комнату, закрыв обе двери: в
коридор и в ванную. Я села на кровать, подобрав колени. Насекомые клекотали снаружи. Я
вспомнила широкие, желтые глаза, которые увидела в Нью-Йорке. Я была в истерике,
лепеча о монстрах, когда пришла полиция. Они уверяли меня, что то, что я видела, было
кошкой. Но у кошек не такие зубы, как те… Я прижалась
вспоминать это.
Пять минут спустя постучались в мою дверь. Должно быть, она слышала, как я
бежала.
— Джульетта? — спросила Беа. — Ты в порядке?
— Д…да, — ответила я.
Она открыла дверь, и я поняла, что выгляжу не в порядке, сидя в такой позе на
матрасе. Ее взгляд смягчился.
— Это старый дом, — сказала она. — Ты услышишь скрип, но это всего лишь
доски.
Комната моего отца закрыта изнутри.
— Что это за жуки? — спросила я не то, что хотелось бы. — Они такие
громкие…
— Сверчки, — ответила она. — И цикады. Абсолютно безвредны. Они живут в
лесу. Боюсь, я ничего не могу с ними поделать. Если привыкнешь к ним, они будут
действовать на тебя успокаивающе.
Я сглотнула.
— Я думаю… — я не была уверена, что что-то настолько громкое, может быть
успокаивающим. Движение под окнами нашей квартиры в Нью-Йорке постоянно будило
меня.
Она взглянула на меня так, словно решаясь на что-то.
— Давай, вставай, — сказала она, двигая стопку постельного белья. — Помоги
мне надеть пододеяльник.
Я послушно взялась за концы пододеяльника, когда она мне их дала, и вскоре
тонкое, выцветшее одеяло было на месте.
— Я сомневаюсь, что тебе будет холодно, — сказала Беа. — Но дополнительное
одеяло находится в туалетном столике в соседней комнате. Я должна сказать тебе, — она
выглядела оживленной, — завтра ты идешь в школу.
Мои глаза расширились. Завтра. Я не ослышалась? Не слишком ли быстро?
— Завтра понедельник, в конце концов. Я полагаю, чем раньше ты вникнешь в
нормальную жизнь, тем лучше. Это не государственная школа. Она частная, и имеет
некоторые… требования для поступающих.
Я не могла и предположить, что она имеет в виду, но я и не уверена, что хотела бы
это знать.
Все, что угодно, чтобы держать меня подальше от себя, я полагаю. Но, по крайней
мере, меня не полностью выгнали из дома.
— Мне очень жаль, — выпалила я.
Она посмотрела на меня с любопытством.
— За всё это, — сказала я. — За то, что так внезапно здесь оказалась.
Она выглядела удивленной моим извинением.
— Не беспокойся об этом, — ответила она. — Ты не выбирала это.
Она не сказала, что я ей не в тягость. Я опустила голову. Беа встала, выглядя так,
словно ей неудобно.
— Спокойной ночи, Джульетта, — сказала она, закрывая за собой дверь.