Вор
Шрифт:
себе преступление. Если вы продолжите протестовать, я сообщу вашим родителям.
Я сглотнул. Гнев Унимо достаточно плох. Моя мама думает, что в данный момент я
в своей комнате делаю домашнее задание. Если она хотя бы услышит о том, что я ночью
крался из дома…
— Ладно, — бурчу я.
— Если ваша… тень вернется, ваши имена будут очищены, конечно же, —
снисходительно улыбается она. — А до этого кто-то должен платить долг общественности.
Вы понимаете.
Она поворачивается на каблуках и направляется в кабинет.
— И вы будете убирать научную лабораторию в течение двух месяцев, — она
смотрит на нас. — Вам, ребята, будет весело там.
Она выходит за дверь, смеясь.
— Мы обречены, — вздыхает Дастин.
Я склонен с ним согласиться.
— Ой, да ладно, давай хоть заберем твои комиксы домой, — ворчу я.
Это не закончилось хорошо. Это полностью противоположно хорошо. Я запихнул
пару конфет в карман. Нет смысла тратить их впустую. Дастин берет свои комиксы. Он
хмурится, замечая мятую страницу, но молчит, когда мы не выходим из школы.
Я задумался, когда мы шли по парковке. Что означает, я говорю всё, о чем думаю.
— Это самая странная вещь, которая с нами случалась, — стону я. — Какой вид
обезьян-ниндзя врывается в школу, чтобы украсть конфеты и книги? Кто мог научить ее
делать это? И что это, черт возьми?
— Ты рассмотрел это что-то? — спрашивает Дастин.
— Было слишком темно. Я имею в виду, я видел хвост и, думаю, был мех…
Рывок из моего заднего кармана отвлекает меня. Я оглядываюсь, но темное
создание размером с кошку уже взобралось на дерево с конфетой во рту. Она прыгает на
высокую ветку и исчезает, скользя в лес. Я стою с открытым ртом.
— То были крылья.
— Подмышечные лямки, вообще-то, — говорит Дастин со спокойным видом,
который и свидетельствует о том, как он ошеломлен.
— Как у летучих мышей. Но оно бежало как кошка…
— Я думал, ты сказал, что это была обезьяна, — начинает он волноваться.
— Ну, а сейчас я говорю — это ниндзя кошка-летучая мышь.
— О, это даже лучше, — говорит он с сарказмом. — Эй, директор Унимо,
извините за то, что было раньше. На самом деле, это ниндзя кошка-летучая мышь ворует
мои комиксы? Зачем ей они? Кто знает? Может, ниндзя кошка-летуая мышь любит
хорошо иллюстрированные картины с сюжетной линией. Откуда мне знать? Я никогда в
жизни не слышал о них.
— Хорошо, хорошо, мне очень жаль. Успокойся. Посмотри, — я указываю на
землю.
Пушистые серые перья остались возле его кроссовок.
— Дерьмо, — говорит он, вздыхая.
— Слушай,
брать комиксы в школу какое-то время.
— Ага, как будто это произойдет, — ворчит он.
— Тогда просто не ложи их в свой шкафчик, хорошо? — я вздыхаю. — Мы
собираемся добраться до истины и очистить наши имена. Я не буду мыть доску Тейлору
до Рождества.
— Доберемся до сути дела? Как? — спрашивает Дастин.
— Оно побежало в сторону старой лесопилки, — говорю я. — Значит, туда мы и
пойдем в субботу.
— Ее признали негодной не без причины, — говорит он нервно, доставая перо из
рукава и бросая его в сторону.
— Всё больше оснований, чтобы прятаться там, — заявляю я, начиная идти домой.
Ах да, Дастин линяет, когда волнуется. Вероятно, мне следовало упомянуть об этом
раньше.
*Вубис (англ. Woobies) — интернет-игра с лохматымипушистиками.
**Песочный человек — серия комиксов.
***Клоузлайн (англ. Clothesline)– ход вборьбе, в которой борецставит своюруку
прямов сторону исбиваетсвоего противникас ног.
****Манчкин (англ. Munchkin) — человек, в каждый конкретный момент времени
стремящийся стать потенциально более разрушительным для мира (чаще всего игрового),
в котором он находится. Манчкины пользуются для достижения своей цели любыми
доступными средствами, такими как многократное убийство монстров (гриндинг) или
выбор неэтичного пути (бессмысленное убийство «добрых» и нейтральных персонажей
и т. п.).
Глава 7
Джул
— Блины очень хороши, — сказала я, слабо улыбаясь.
— Спасибо, — ответила Беа, возвращаясь к своей еде, и даже не пытаясь завязать
разговор.
Я училась ценить еду, которую она готовит, но не похоже, чтобы она стала ко мне
относиться теплее. Хотя она все еще была озабочена моими походами в школу — я только
заканчиваю мою первую неделю — и по утрам у меня все же появлялся аппетит, что было
к лучшему. Казалось, ее неодобрение становилось меньшим, когда я ела ее еду. Я никогда
не пробовала домашние блины — я ела их иногда в ресторанах, но ничего и в помине не
напоминало этого. Я потягивала апельсиновый сок, пока она пила кофе. Тарелка с беконом
стояла между нами, но я даже не дотронулась до нее.
— У тебя появились друзья в школе? — неожиданно спросила она, что я чуть было