Вор и убийца

Флейм Корвин

– Потом об этом поговорим. Сейчас уходим, - сказал Рой.
– Лошадей придется бросить. Берем только оружие и деньги.

– Сможешь вывести за стены?

Для меня не составляло никакого труда уйти из города. Ночью я бы легко пересек укрепления. Но время таяло с каждым вздохом, к вечеру Фосс окажется уже в аббатстве. Горец пробормотал что-то невнятное, что, очевидно, должно было означать положительный ответ.

Я опасался, что Барамуд или Крик окажутся на втором этаже у наших дверей. К счастью, в коридоре было пусто. Рой направился к узкой лестнице, которая вела на кухню,

минуя общий зал таверны. Она использовалась в основном горничными. Удача продолжила сопутствовать нам. Хозяина гостинцы на кухне не обнаружилось. Прислуга, конечно, очень удивилась, когда мы появились среди сковород и тарелок, но расспросов не последовало.

Мы выбрались наружу через черный выход, что вывел на узкую извилистую улицу. Не теряя даром драгоценные минуты, Рой направился в сторону крепостных стен. Мы условились, что Рой пойдет первым, а я за ним, поглубже натянув поля шляпы.

Если уже ищут беглецов из тюрьмы, то двоих, поэтому шли раздельно. Город жил обычной жизнью: торговался, ругался, сплетничал под слухи о пожаре на бастионе. На выходе из петляющей улочки навстречу протопало четыре стражника. Четыре алебардиста не представляли особой угрозы, да днем в столице Загорья городская стража - явление редкое, и направлялись они в сторону таверны 'У кота'.

Мысли постоянно возвращались к Джону. Нельзя оставлять его в когтях тюремщиков, и воровской бог не терпит малодушия. Я пытался убедить себя, что обязательно вызволим Шрама и тут же понимал, что обещания самому себе пусты. Арница скорей всего прикончат, прежде чем сможем вернуться в Бранд после освобождения Фосса.

Молчание давило, и я заговорил о Шраме, когда остановились на перекрестке у телеги с конским навозом, дабы обмолвить в двух слова дальнейшее. В ответ Акан не на шутку разъярился и попросил заткнуться.

Наш постоялый двор размещался в Нижнем Бранде, части города, состоявшей в большинстве своем из постоялых дворов для купеческой братии. До крепостных стен рукой подать. Слова гнома, что Бранд наглухо заперт, не подтвердились. Из города можно уйти, по меньшей мере, здесь.

У Белой башни, из которой шла дорога на юго-восток, образовалась огромная очередь. Крестьяне, повозки, всадники. Поток желающих покинуть город медленно продвигался вперед после тщательного и потому неспешного обыска усиленным нарядом стражи.

Я поравнялся с Роем, всматривавшимся у хвоста людской вереницы куда-то вперед.

– Жди тут, - произнес толстяк и направился к квадратному деревянному зданию, пристроенному к Белой башне. Рой уверенно зашел внутрь. Скоро он показался вновь, махнув мне рукой.

Когда я приблизился к Акану, из пристройки вывалился пяток стражи во главе с капралом. Подофицер с рябым от когда-то пережитой оспы лицом сразу высыпал серию ругательств о треклятом утре, а потом без предисловий обрушился на нас. Солдаты чуть ли не взашей начали толкать меня и Роя к городским воротам. Рой подмигнул, и я безропотно принял участие в спектакле изгнания из Брандна двух негодяев, от коих господину капралу давно житья нет.

– В следующий раз вперед ногами вынесут, - бросил напоследок старший стражник и довольно хрюкнул. Продался Рою с потрохами, боров. Зато

мы, наконец, покинули ставший смертельно опасным Бранд!

В Посаде Рой повел на Конюшенную улицу. Нам были нужны лошади. Почти не торгуясь, горец купил двух скакунов. Хозяин конюшни, худой долговязый тип с козлиной бородкой, великодушно велел взнуздать их и не брать серебра за сбрую.

– И на том спасибо, - сказал Рой, когда мы вскочили в седло.
– Денег у меня больше нет.

У деревянного частокола, что окружал Посад и являлся первой линией укреплений, никакого столпотворения не оказалось. Пикенеры расслабленно стояли по обе стороны от ворот и не интересовались ничем, кроме привычной и скромной мзды от путников, прибывших в город. На нас даже не взглянули.

Мы выехали на торговый тракт. Скакали по нему недолго, довольно скоро свернув на гораздо менее широкую и полупустую дорогу.

– Путь проклятых, - назвал её Рой.

Глава 11. Путь проклятых

Матерь Церковь учит о Спасении души. Старик заставлял меня ходить на службу в кафедральный собор Лерпо почти каждое воскресенье. Я пробовал возражать, ведь в юном возрасте множество гораздо более интересных вещей, чем пребывание в храме. Спрашивал, зачем ночной крысе воцерковлённость, о которой в соборе постоянно твердили святые отцы, и как совместить веру в Бога Отца и Бога Сына с почитанием Харуза? Лукаво улыбаясь, Старик пояснял, что без Харуза не будет его магии, и тут же задавал вопрос, как обстояло со Спасением души в древние времена, когда люди и не слыхивали о Святой Церкви? Я пытался ответить, но все, что приходило в голову, на поверку оказывалось очень неубедительным. Тогда Старик советовал воспринимать службы как часть образования, где вместо зубрежки книг - песнопения священников.

Истинным сыном Матери Церкви я так и не стал. Нет, я не отрекался от Бога Отца или Бога Сына, не проклинал Священное Писание, но моя жизнь обходилась почти без молитв. Я редко вспоминал двуединство Святого Духа, гораздо чаще - Харуза, а церковники называют его не иначе как демоном из Преисподней. Церковь говорит, что упоминание дьявольских имен в мыслях или вслух равно общению с чертом. Души подобных людей прокляты, как проклята падшая душа Люцифера и присных его демонов, вурдалаков, оборотней и всей нечистой силы. Но до встречи с отцом Томасом Велдоном инквизиторы мной не интересовались, а я мало кого посвящал в тайны воровской магии и уж совсем не произносил имени Харуза, окажись кто-нибудь поблизости.

Наложила ли на меня тень смертного греха воровская магия полузабытого бога из прошлых веков? Проклята ли моя душа? А душа жертвы вампира или верного долгу и присяге ратника, чей меч унес жизни десятков врагов? Я не мог ответить на эти вопросы и вряд ли когда-нибудь отыщу способ найти истину. Да и буду ли искать эту истину? Обычно жизнь не оставляет время на блуждание в высоких материях и толкает к приземленным решениям, когда нужно быстро действовать и не ломать голову над устоявшимся порядком вещей.