Вор и убийца
Шрифт:
Рой шумно засопел. Шрам тихо забубнил проклятья, его кулаки сжимались и разжимались. Но мы перестали существовать для инквизитора, теперь он не замечал нас. Все его внимание переключилось на лежащего в беспамятстве Оливера.
– Господин лейтенант!
– неожиданно для меня священник обратился к офицеру. Сейчас в номере оставались только мы, Велдон и офицер с несколькими солдатами. Все прочие исчезли, даже трактирщик.
– Да, святой отец, - лейтенант услужливо вытянуться во фрунт. Вся его спесивость куда-то исчезла.
– Вы знаете, что должны делать.
– Да, святой отец, - повторился офицер и обратился затем
– Господа, вынужден подвергнуть вас аресту.
Я растерянно посмотрел на Роя, а затем на офицера. Семеро стражников за его спиной решительно развернулись в нашу сторону, держа в руках оружие.
– Слушайте его и без глупостей, - процедил Акан и уже громче произнес для присутствующих.
– Мы, безусловно, подчинимся требованиям закона.
Под приглядом стражи мы спустились вниз, словно преступники, только что без цепей. В общем зале на лавках расселись солдаты, а у стойки трактирщика переговаривались еще два инквизитора. Один молодой и длиннющий, второй средних лет. Под рясой старшего проглядывалось изрядное брюшко. Оба церковника разительно отличались от отца Томаса. У них тоже имелся крестный крест, но взгляд не цеплялся за темно-коричневое одеяние, нет гнетущего ощущения угрозы.
Никого другого в обеденном зале не было: ни прислуги, ни постояльцев, ни даже хозяина гостиницы. Акана снова усадили напротив лейтенанта, а меня и Джона вывели наружу. Я лишь успел наскоро умыться в бадье с водой, смыв с себя чужую кровь.
На улице вокруг постоялого двора также сновали стражники. Сколько же их сюда нагнали?
Офицер препоручили нас десятку солдат, которые повели к городской тюрьме, а Рой покамест задержался на постоялом дворе в обществе господина лейтенанта и вытащенного из закутков гостиницы сонного мастера Дольфина. Требовалось составить опись сундуков и тюков арестованных, которые пребудут в гостинице на время нашего заточения. Конечно, до тех пор, пока мы платим за хранение, а, если срок оплаты истечет, и мы все еще будем под стражей и откажемся или не сможем оплачивать хранение, все имущество перейдет в собственность казны. Не окажись офицер столь медлительным в заполнении бумаги, нас бы отконвоировали в тюрьму втроем. Все наши сундуки успел забрать Морок, и, за исключением личных вещей, в номерах более ничего не оставалось.
Я и Джон передвигали ногами молча. Покинув взбудораженный и наполненный стражей гостиничный квартал, мы вступили в спящий ночной город. Улицы хорошо освещались, как во всех городках Загорья, но повсюду царствовала пустота. Лишь дважды повстречались другие наряды стражи. Постепенно светало.
Тюрьма размещалась в северной части города за периметром внутреннего бастиона Бранда. Это был приземистый старый замок, довольно значительный по занимаемой территории. Стены опоясывал неглубокий, как мне показалось, ров с водой, через который вел каменный мост.
Мы прошли через раскрытые наполовину ворота Южной башни, мимо дюжины зевающих пикинеров, и повернули направо. Тюремное здание из грубого темного камня пристроилось к стене в западном крыле бастиона. Почти все окна тюрьмы были загорожены побуревшими от времени железными прутьями. В противоположной стороне за казармами и складами виднелся дворец генерал-губернатора Загорья. Весьма интересные бумаги Дамана в надежном месте, я помню. Однако сейчас мне не до Конрада Дамана.
За тяжелыми дверьми тюрьмы из двух створок, оббитых крашенными металлическими листами,
– Имена, - буркнул капрал, взяв перо у заляпанной чернильницы, и открыл толстую тетрадь. На нас он не смотрел, наши руки связаны не были и мы вполне бы могли прибить подофицера и остальных спящих тюремщиков. Но за все непродолжительное время ареста с нами обходились сносно, даже непривычно учтиво для меня. Ни лейтенант, ни его солдаты не позволили себе тычки, оскорбления и все остальное, что должен испытать каждый заключенный. Я все время поглядывал на Шрама и пока были в таверне на Роя. Если не считать мрачных рож, мои компаньены вели себя абсолютно спокойно, и я решил не форсировать события.
Вероятно, арест спутников или близких родственников жертв нечисти в Загорье рядовое явление и требуется для спокойной отправки выжившего в лапах дьявольской твари в это самое аббатство Маунт. Может быть, там просто клиника? Хотя вряд ли: Акан, и Шрам восприняли сказанное инквизитором очень неспокойно. Нас арестовали, чтобы не сорвались и не помешали вывезти Фосса за город. Равнодушие же стражников легко объяснялось нашим положением. Скорее временно задержанные, а вовсе не преступники, которых легко обобрать до нитки, и никто слова не скажет. Нас даже не обыскивали.
– Следуйте за мной, - наскоро вписав названные нами имена, гораздо сноровистее, чем давешний лейтенант, вислоусый тюремщик встал из-за стола и направился в коридор, что заворачивал вправо.
Все также молча мы направились за ним. Сразу за изгибом коридора, плотно облепленного факелами и массивными дубовыми дверьми с небольшими окошечками, тюремщик остановился.
– Это ваша, - сказал он и лязгнул замком двери одной из камер. Мы вошли внутрь.
– Жрачка и вода будут в полдень. Для нужника берите вон то ведро. Кто-то из вас вынесет его днем, когда еду принесут. И учтите, у нас приличное заведение, нечета тому, что внизу, в подвале.
Вдруг хохотнув без видимой причины, капрал захлопнул дверь и снова загремел замком.
Камера протянулась на семь шагов вперед и три в стороны. Высоко под самым потолком виднелось узкое окошко с прутьями решеток, откуда падал тусклый серый свет раннего утра. Было сухо. В четырех углах лежали кучки высушенной травы, что изрядно удивило. Ни сырости, ни прелости.
– Впрямь, приличное заведение, - произнес я и устроился на соломе. Как же здорово растянуться! День был долгим, а трудная ночь показалась еще длиннее. Кучка приятно пахнувшего сена казалась сейчас мягкой постелью.
В противоположном углу наружной стены лег Джон. Я периодически поглядывал на него, памятуя о последней стычке, да и вообще... Но с момента, как нашли потерявшего сознание Оливера, тот никак не проявлял агрессии в мой адрес. Сейчас Шрам уставился в потолок, задумчиво жуя соломинку.
Очень хотелось спать, однако в голове все время крутились мысли о Фоссе. Беспокойство за бывшего наемника совсем не удивляло, ведь совместное предприятие, когда пан или пропал, часто сближает.
– Что будет с Фоссом?
– спросил я.
– Церковник говорил о каком-то аббатстве?