Вопросы сегодня, ответы вчера...
Шрифт:
– Двойняшки. У нас в городе в техникуме были двойняшки, так мы их только по одежде и отличали… – потупившись, сказала Настя и замолчала. – … А сарафанчик?.. Да. Как новый. А я уж и не помню, почему ей не играла. Сашки – брата младшего хватало, наверное, – улыбнулась Настя.
– Пойду я, Петрович. Ты, Петрович, простирни сарафанчик-то… Без мыла. Просто в домашней воде. На чердаке хоть и в газете была, да на чердаке как-никак…
Ты знаешь, я тут разглядела все, – Настена взяла куклу. – Тут на спинке у сарафанчика нитки подпороть немного надо, и он снимется. Легко
...Пойду я. Послезавтра за куклой-то зайду. Ладно?
– Ладно. Спасибо тебе, Настёна.
Петрович сидел, боясь пошевелить рукой, на которой лежали двойняшки.
Полосатый рейс
Еще вчера не думал, что буду смотреть «от корки до корки» «Полосатый рейс».
Сегодня смотрел. Смотрел и думал – почему я не смотрел его раньше с начала и до конца. Вернее я его смотрел весь. То ли в 62, то ли в 61 году. С тех пор помнил его весь. А потом уже не смотрел...
…Тогда мы пришли "на него" в соседнюю деревню. У нас света в деревне не было, а у них был. Дело было летом и билет стоил пять копеек. Выдавали маленькие синенькие билетики в правом углу которых было написано «Контроль». Там еще стояли номера и мы играли по номерам на шалбаны…
Места в билете не указывались, в зале стояли лавки… Нас местные пацаны всегда вытесняли с лавок и мы ложились прямо на сцену и так смотрели весь фильм… Лежа смеяться было неудобно…
В тот раз, что-то на потолке порвалось, на нас посыпалась какая-то - толи земля, толи шлак…
Мы смотрели кино и смеялись, смахивая с лиц прилипшую пыль…
Потом, когда включили свет, смеялся уже весь зал, глядя на наши чумазые лица…
А мы тоже смеялись и корчили рожи прямо на сцене, прыгая, высоко задирая колени и показывая всему залу руками "уши"…
Потом шли целый час домой и дорогой тоже смеялись…
Потом рассказывали дома, как всё было, и опять смеялись.
Мама с папой были молодые! И они смеялись!
Хороший фильм.
Смотрел, вспоминал всех нас, маму, папу, улыбался…
Было грустно!
Лошадка
Звонок телефона Михалыч услышал еще в сенях, неся ведра воды с колодца.
– Сейчас! – по привычке разговаривать с собой крикнул кому-то. – Сейчас! Охлади! Не рви аккумулятор!
Звонил институтский друг, с которым виделись коротко года два назад, потом раз-два мимоходом. Изредка перезванивались, интересовались делами
После того, как Михалыч уехал жить к себе на дачу, его жизнь полностью переменилась.
Незаметно перезнакомившись со всеми соседями, он случайно и неожиданно для себя, а тем более для родных, стал председателем дачного товарищества. Здесь, много лет назад, они с женой построили домик.
Должность так себе, но, к его удивлению, давала не только увеличение пенсии более чем в два раза, но и позволяла за счет «товарисчества» содержать двух звероподобных кобелей – его верных друзей, собеседников зимними вечерами, верных помощников на охоте.
Весна, лето и осень проходили в будничных, постоянных заботах, хозяйственных делах – своих и соседей. Зато зима была в его полном распоряжении, как и все строения на «вверенной территории». Жена оставалась в городе, окунувшись в заботы о детях и внуках – занималась с младшими, помогала с уроками старшим, водила в секции и кружки, заменяя гувернантку, а чаще домработницу в домах детей.
Трудно сказать почему, но вышло так, что ни баловства на «территории» не стало, ни скандалов, и незаметно Михалыч стал самым уважаемым и авторитетным «членом коллектива ударников лопаты и граблей».
–...Михалыч! Да – да, нет – так нет!.. Не обижусь. Не приютишь на день, два меня с внучкой? – приятель говорил осторожно, словно ожидая отказа.
– Юра! Какой вопрос? Буду рад. Подъедешь к проходной – звони, я подбегу или дежурным скажу, чтоб проводили ко мне. Рад буду!
– Может, что особенное купить в городе, по дороге?
– Ничего не надо! Возьми то, что вам с внучкой понадобится. А большего-то и не надо! Конечно… – Михалыч хмыкнул в трубку, – было бы неплохо пару бутылочек «Старки» года этак семидесятого… с синим штампиком нашего вокзального ресторана… А?.. Но… Где она? Где ресторан? Где мы?..
Девчушку-то как зовут?
– Настенька.
– Жду, Юра, тебя и Настеньку. В любое время, насколько вам нужно.
Михалыч поставил ведра на лавочку у печки.
– Вот ты чё намывал-то! – обратился он к коту. – А я думал снег или опять дождь. Думал, морозец будет. А ты вон чё удумал – гостей. Молодец!
Вот слякоть! Никак не кончится. Где твои мыши только в такую сырость прячутся?.. Лежебока!
…Гости приехали через два дня после полудня. День светлый, теплый, сухой, как на заказ, был в разгаре когда, машина подъехал к дому. Из нее вышли Юрий и девчушка.
Серьёзная, по-детски большеглазая, в вязаной шапочке, курточке, джинсиках и сапожках, вся аккуратненькая и ладная: она располагала к себе. Подойдя, поздоровалась, представилась: – Настя. А вас зовут Владимир Михайлович. Вы здесь живете. Но я не знаю, как к вам обращаться…
– Ну… – Михалыч заулыбался, – называй… называй…
– Я буду называть вас дедом Володей. А как зовут их? – сказала она, кивнув в сторону вольера.
– Это Мамай, а тот Батый. Восточно-европейские лайки, – сказал Михалыч, поглядев на любопытствующих «друзей», стоящих, словно на дефиле, выставив свои белые манишки.