Волшебные стрелы Робин Гуда
Шрифт:
– И этот наконечник – один из них? – с удивлением и недоверием переспросил Владимир Михайлович.
– Конечно, еще рано утверждать это, – осторожно ответил ему профессор, – я должен провести тщательную экспертизу. Но, знаешь, глаз ученого не хуже самого современного оборудования отличает подлинный артефакт от подделки, и я тебе скажу: я почти не сомневаюсь, что передо мной – один из трех священных наконечников…
Владимир
Реставратор извинился перед профессором, достал телефон из кармана и ответил:
– Воробьев слушает!
В трубке раздался незнакомый голос:
– Мне дал ваш телефон один мой знакомый, которому вы отлично отреставрировали письменный стол красного дерева…
– Да, я занимаюсь реставрацией мебели.
– Так вот, не могли бы вы приехать ко мне прямо сейчас?
– Почему такая срочность? Реставрация – работа неторопливая, она не выносит спешки.
– Да, я понимаю, но мне нужно срочно освободить комнату покойного дяди, а здесь очень красивый старинный секретер. Только он в плохом состоянии. Так вот, если вы сможете осмотреть его и взять в реставрацию, то нужно сделать это прямо сейчас. Иначе новые жильцы выкинут секретер.
Владимир Михайлович забеспокоился. Он не раз видел, как прекрасные образцы мебельного искусства попадали на помойку и безвозвратно погибали из-за глупости и безграмотности наследников, и считал своим долгом предотвращать такие случаи. Конечно, работа реставратора приносила ему хлеб насущный, но в ней было еще что-то от служения вечности – он старался сберечь для потомков прекрасные изделия мастеров прошлого.
Поэтому и сейчас он не смог остаться равнодушным.
– Я немедленно приеду! – торопливо проговорил он в трубку. – Защитите этот секретер до моего появления!
– Я постараюсь. Записывайте адрес!
Спрятав телефон, Владимир Михайлович повернулся к профессору:
– Цапля, извини, я должен срочно уехать. Думаю, часа за два-три я управлюсь.
– Вот и ладно! – Археолог потер руки. – А я за это время успею проделать хотя бы предварительную экспертизу и скажу тебе, настоящий это наконечник или подделка. Конечно, только предварительно.
Владимир Михайлович
Небольшая группа всадников выехала из леса и остановилась на опушке.
Немудрено, что всадники остановились. Впереди, в нескольких сотнях ярдов возвышалась величественная громада собора. Собор вздымался к небу двумя своими башнями, как будто обеими руками тянулся к самому Создателю. Весь он был как обращенная к небесам каменная молитва. Одну из башен окружали строительные леса – то ли была не достроена, то ли ее чинили. Но и это не умаляло строгой красоты сооружения.
Только потом они увидели город – опоясывающие его каменные стены, выглядывающие из-за стен кровли домов, крытые соломой и черепицей. Все, даже крепостные стены, терялось на фоне собора, все казалось рядом с ним ничтожным, как мелкий кустарник вокруг могучего дуба. По замыслу строителя этот разительный контраст должен был напомнить жителям и особенно гостям, вроде тех путников, что остановились на опушке леса, о ничтожестве человека перед величием и могуществом Церкви.
– Вот мы и добрались! – проговорил всадник, возглавлявший небольшую кавалькаду.
Это был мужчина тридцати с лишним лет с открытым мужественным лицом. Его одежда – куртка-сюрко из хорошего сукна, отороченного бобровым мехом, и заломленная на один бок фетровая шляпа, отделанная серебристой фламандской тесьмой, – выдавала мелкого помещика, джентри. Ехал он на красивом гнедом коне с дорогой упряжью.
Спутники его были одеты скромнее, как одеваются обычно свободные земледельцы-йомены. Их было четверо. Один особенно бросался в глаза. Это был детина огромного роста с уродливым шрамом на левой щеке. Он ехал следом за джентльменом и был, скорее всего, его личным слугой. Второй слуга, совсем молоденький юноша, с удивлением глядел на открывшийся перед ним город. Должно быть, ему никогда прежде не случалось покидать родную деревню.
Конец ознакомительного фрагмента.