Волшебные стрелы Робин Гуда
Шрифт:
К этому-то буфету и подошел Владимир Михайлович.
Он открыл резную дверцу, за которой оказался самый обычный бар, – несколько разноцветных бутылок с коньяком и виски. Лариса подумала, что это не самое надежное место для дорогих вещей.
Однако Владимир Михайлович не торопился убирать коробку с наконечниками. Вместо этого он взялся за стоявшую с краю темную, запыленную бутылку.
«Он что, – удивленно подумала Лариса, – собирается выпить с утра пораньше?»
Однако дальше произошла странная вещь.
Владимир Михайлович повернул
Лариса, которая с любопытством наблюдала за действиями Владимира Михайловича, заглянула в сейф и увидела там несколько красивых бронзовых и фарфоровых пластинок. Перехватив ее взгляд, реставратор пояснил:
– Это накладки для мебели в стиле рококо, некоторые из них стоят больших денег. Особенно вот эти, фарфоровые – они изготовлены в XVIII веке на Севрской мануфактуре.
В этот же сейф он положил коробку с наконечниками для стрел, после чего запер сейф и закрыл потайную секцию буфета. От тайника не осталось и следа.
Такси остановилось перед типовым девятиэтажным домом. Пассажирская дверца распахнулась, из машины, опираясь на палку, выбрался худенький старичок в старомодной соломенной шляпе. Сутулясь и прихрамывая, он направился к ближайшему подъезду.
Это был не жилой подъезд, над его металлической дверью красовалась медная табличка следующего содержания:
«Омела. Центр друидической медицины, самопознания и самосовершенствования».
С видимым трудом поднявшись на крыльцо, старичок остановился, перевел дыхание и нажал кнопку звонка.
Раздался мелодичный удар гонга, и приятный женский голос проговорил:
– Чем я могу вам помочь? Вы пришли по поводу самопознания или для оздоровительных процедур?
– Для начала откройте мне дверь.
Голос старичка прозвучал неожиданно твердо и властно. И эта властная интонация подействовала – замок негромко щелкнул, и дверь открылась.
Старичок вошел внутрь – и сразу же неуловимо изменился.
Спина его выпрямилась, походка стала твердой и уверенной, хромота и сутулость бесследно исчезли. Старичок (впрочем, теперь его трудно было назвать старичком) снял свою старомодную шляпу – и сразу чья-то услужливая рука ловко подхватила ее и повесила на вешалку, сделанную из настоящих турьих рогов. А по плечам старика рассыпались длинные серебряные волосы, придав ему значительный и даже, пожалуй, величественный вид.
Помещение, в которое он вошел, выглядело как обычная офисная приемная. Возле двери стоял диван для посетителей, перед ним – низкий стеклянный столик, на котором лежала стопка медицинских проспектов. На стенах висели рекламные плакаты, предлагавшие клиентам чудодейственные лекарства и биологически активные добавки на основе омелы и других лекарственных трав.
За хромированной стойкой перед открытым ноутбуком сидела молодая женщина
– Степан Платонович, мы не ждали… мы не надеялись… это для нас такая честь…
– Все на месте? – сухо осведомился старик, направляясь к двери за стойкой.
– Сильвии Артуровны нет, она уехала на склад.
– Обойдемся!
Старик величественно прошествовал через приемную. Он по-прежнему слегка опирался на свою палку – но теперь это не казалось проявлением старческой немощи, напротив, придавало ему еще большую властность и представительность.
Толкнув дверь, старик вошел в обычный кабинет.
Впрочем, кабинет этот был не совсем обычным. Вместо плакатов, рекламирующих всевозможную медицинскую дребедень, на стенах были развешены цветные постеры с изображением древних руин и развалин каких-то храмов, а также мегалитических построек – дольменов и менгиров. На видном месте красовалась фотография Стоунхенджа. Можно было подумать, что здесь находится офис не псевдомедицинской фирмы, а туристического бюро. Кроме этого среди постеров имелись две или три афиши оперы «Норма».
Из скрытых динамиков раздавался чудный голос – ария Нормы «Casta diva» в исполнении Марии Каллас.
За массивным рабочим столом сидел приземистый мужчина лет пятидесяти, с маленькими глазами, квадратным подбородком и обвислыми щеками, придававшими ему сходство с бульдогом. Руки его тяжело лежали на столе.
По правую руку от него находилась женщина лет тридцати – красивая брюнетка с большими выразительными глазами и рассыпанными по плечам волосами цвета воронова крыла.
По левую руку сидел очень худой мужчина неопределенного возраста с орлиным носом и острым подбородком. Вообще, все в этом человеке было удивительно острое, от угловатых плеч до пронзительного взгляда, казалось, пожав ему руку, можно порезаться.
– Хорошо устроился, Варавва! – проговорил старик, пристально глядя на «бульдога». – Удобно тебе в этом кресле?
– Извините, Степан Платонович, не ждали. – «Бульдог» покраснел и начал подниматься.
– Ничего, сиди, сиди! – Старик милостиво кивнул, прошел в угол кабинета и остановился перед глубоким кожаным креслом с подлокотниками в форме львиных лап. – Я пока здесь посижу. Разговор у нас будет недолгий.
Он расправил плечи и бросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Одеться!
Все трое присутствующих вскочили со своих мест и, обгоняя друг друга, бросились к стенному шкафу.
Буквально через секунду старик был облачен в длинную мантию из черного бархата, отделанную серебряным шитьем. На серебряных волосах красовался венок из омелы. Он восседал в кресле, как на королевском троне, опираясь на свою трость.
– Музыку потише! – распорядился величественный старец.
Кто-то приглушил музыку.
– Итак, – старец оглядел присутствующих, – все, кроме Сильвии, здесь.