Волшебные чары
Шрифт:
В голове ее пронеслось, что он очень богат и очень родовит; подобное замужество весьма обрадовало бы ее отца и матушку, да и, конечно, леди Лэнгдон.
Но когда она взглянула в его глаза, то поняла, что если бы даже он молил ее об этом сто лет, она не захотела бы стать его женой.
– Лорд Уилчестер обратил на тебя внимание, – сказала леди Лэнгдон прошлой ночью, когда они ехали домой. – Ты одержала над ним определенную победу. Мне кажется, что он мог бы сделать тебе предложение, но я боюсь,
Гермия не отвечала, и леди Лэнгдон продолжила:
– Лорд Уилчестер – один из самых очаровательных молодых людей. Я давно не встречала таких. У него большое поместье в Оксфордшире, а кроме того, он владеет совершенно исключительным домом Уилчестер Хауз в Лондоне;
Она вздохнула и добавила:
– Но я слишком размечталась! Каждая амбициозная мамаша в Лондоне пытается завлечь его своими дочерьми, и я думаю, что если он женится на ком-либо, то это будет одна из дочерей герцога Бедфордского.
Гермия тогда не задумалась об этом, но теперь она и без дальнейших слов со стороны лорда Уилчестера знала о его намерениях.
«Я должна принять его предложение, чтобы обрадовать папу и маму», – твердила она себе.
Гермия подняла голову и увидела принца-регента, входящего в бальный зал, а за ним – маркиза.
Она так обрадовалась, увидев его, что все вокруг как бы расплылось в ее сознании. Она забыла лорда Уилчестера и то, что он говорил ей в тот момент, пока его голос снова не выплыл откуда-то издалека:
– Я задал вам вопрос!
– И… извините, – быстро сказала она. – Я не… расслышала, что вы сказали.
Она вновь наблюдала за маркизом, разговаривавшим с хозяйкой дома, и увидела, что его взгляд пробегал по бальному залу, как будто он искал ее.
Но тут Гермия сказала себе, что если леди Лэнгдон считает недоступным лорда Уилчестера, то о маркизе тем более следует забыть.
От нее не ускользали косвенные намеки, которые девушка слышала почти каждый вечер за ужином или за каждым званым ленчем, который она посещала.
– Вы гостите в Девериль Хауз? – обычно восклицали ее партнеры. – Боже мой, вы, должно быть, очень важная особа!
– Почему вы так думаете? – спрашивала Гермия, заранее зная ответ.
– Девериля никогда не видят с молодыми женщинами. В клубах говорят, что он не видит их в упор!
Затем партнер, сказавший это, спохватывается, смущается и быстро говорит:
– Я не то хотел сказать. Конечно, если леди Лэнгдон опекает вас, значит, вы – родственники.
Гермия не трудилась разрушать это заблуждение.
Она замечала недовольные и ревнивые взгляды, бросаемые на нее прекрасными женщинами, собиравшимися вокруг маркиза, когда он представлял им ее.
– Мисс Брук – моя гостья, – объяснял он, и взгляды любопытства сменялись выражением недоверия
Гермия не могла представить себе, что женщины, выглядевшие столь прекрасными и столь привлекательными, не держат всех мужчин в сетях своего очарования.
Без сомнения, они намеревались увлечь маркиза, и, глядя на них, Гермия думала, что теперь она может понять, какие искушения испытывал святой Антоний.
Или – переводя это на более знакомые образы – они казались ей прекрасными сиренами и, окружая маркиза, были воплощением фантазий деревенских жителей, воображавших чародеек, пировавших с Сатаной в Лесу Колдуний.
Увидев маркиза, они взмахивали своими длинными черными ресницами, надували капризно свои красные губки, и их наряды были декольтированны почти до неприличия.
Все это ясно говорило Гермии, что, несмотря на прекрасные платья, которые ей подарили, она была не более чем глупой, незначительной деревенской девушкой, которую маркиз принял когда-то за служанку-молочницу.
«Так он и думает обо мне», – говорила она себе.
Она чувствовала себя так, как будто по своей воле спустилась в маленький ад, сотворенный ею, в котором не существовало вознагражденной любви, а было лишь разочарование от стремления к тому, что недоступно и недосягаемо.
Хотя маркиз и улыбался ей на балу, он не делал попыток поговорить с нею, и когда принц-регент покинул бал, он уехал вместе с ним.
Позже, когда леди Лэнгдон и Гермия возвращались домой и пока их удобный экипаж, запряженный парой лошадей, быстро нес их вдоль Пиккадилли, леди Лэнгдон заметила:
– Ты выглядела сегодня совершенно прелестной, и герцогиня сказала, что ты, несомненно, была самой красивой девушкой в зале! Мне показалось также, что лорд Уилчестер проявлял к тебе очень большое внимание.
– Он спрашивал, нельзя ли приехать и поговорить со мной завтра, – сказала, не задумываясь, Гермия.
Леди Лэнгдон воскликнула:
– Он хотел видеться с тобой наедине?
– Да, но я этого не желаю!
– Мое дорогое дитя, не будь такой глупенькой! Разве ты не понимаешь, что он хочет сделать тебе предложение? Иначе он никогда бы не стремился видеться с тобой наедине.
– Я подумала, что у него, возможно, была такая мысль, – призналась Гермия тихим голосом, – но… я не хочу… выходить за него.
– Не хочешь выйти замуж за лорда Уилчестера? – вскричала в изумлении леди Лэнгдон. – Но, моя милая Гермия, ты, должно быть, сошла с ума! Конечно, ты должна выйти за него! Это будет самое великолепное, блестящее замужество, которого ты только можешь пожелать! Я честно скажу тебе: у меня и мысли не было, что ты сможешь завоевать сердце самого неуловимого холостяка во всем высшем свете!