Волшебник

Росянков Виталий

Лидия встала.

— Извините, что побеспокоила вас.

— Стой, стой, Лидия. Не уходи просто так. Давай выпьем хотя бы сок. У меня конфеты есть.

— Конфеты.

Лидия о чём-то подумала, а потом предложила:

— Может быть, вы мне покажите вашу спальню.

— Отличная идея.

Валерий проводил гостью на второй этаж. Лидия прошла в спальню, хозяйским глазом всё осмотрела и села на край кровати. Она чуть поправила блузку, так что Валерий смог разглядеть большую часть её молодой ещё очень упругой

груди.

— У вас здесь хорошо. Аура такая специфическая, возбуждающая, — оценила обстановку Лидия.

— Можете отдохнуть тут с дороги, — предложил Валерий.

— Прямо тут? Одна?

Валерий не знал, что сказать. Он начал фразу:

— Как…

Но не успел её закончить — зазвонил айфон Лидии в её сумочке. Она достала его и начала говорить по нему:

— Свет. Опять. Ты не знаешь, что сказать этому Ермолаю Александровичу? Почему я? Ладно, еду. Знаю я, знаю, не напоминай.

Лидия убрала телефон в сумочку и объяснилась:

— Вызывают срочно. Надо быть в Москве. У меня контракт с одной фирмой. Хорошо платят. Могут вызвать в любой момент.

Валерий вызвал ей и оплатил такси до столицы.

— Не прощаюсь, — сказала Лидия и помахала ручкой, садясь в машину.

Перевалов вернулся в дом. Он сел на диван в гостиной и включил телевизор. Зазвонил домофон. Не глядя в него, Валерий пошёл открывать калитку.

— Что за…

Он хотел сказать забыли, но когда открыл калитку увидел не Лидию, а Ангелину.

— Геля?

— Ты не рад меня видеть?

— Рад. Почему без предупреждения? Я не люблю это.

— Ты меня не пустишь?

— Пущу и отлуплю.

— Только по голой попке и не больно.

— Проказница.

Они вошли в дом.

— Тут пахнет женщиной, — сказала Ангелина, стоя посреди гостиной.

— Я ничего не чувствую.

— А я чувствую. У тебя кто-то был. Почему у тебя глаза бегают?

— Глаза? Бегают?

Валерий хлопнул себя ладонью по лбу.

— Забыл. Приходила же с почты женщина. Мне повестку принесли, нужно явится опять на допрос к следователю.

— По поводу гибели жены?

— Да. И почему ты мне устраиваешь допрос? Я твой тренер и ты должна меня слушаться во всём. Тут и на поле командую я.

Ангелина погрустнела и села на диван. Валерий вздохнул и сел рядом. Приобнял её слегка.

— Ты бросишь меня, — сказала Ангелина.

— Если будешь тут наводить атмосферу негатива и пессимизма, то брошу тотчас. Раз пришла — приготовишь обед и ужин.

— Это приказ?

— Именно. Можно начать исполнять.

— А поцеловать?

Валерий поцеловал в губы Ангелину.

29 глава

Было утро. В кабинете Доверчивого висела металлическая белая доска, на которую он прикреплял магнитиками фотографии подозреваемых и давал им характеристику. Скамейкин сидел на стуле у своего стола и слушал начальника. Первой

Галактион повесил фотографию улыбающегося Перевалова.

— Подозреваемый номер один. Перевалов. Зажравшийся, самовлюблённый, лживый, самоуверенный. Ему давно уже надоела жена, которая ему изменяла и трепала изрядно нервы. Причина номер раз, чтобы её убить. При разводе с ней ему бы пришлось делить имущество. Это причина номер два. Но, что мы имеем против него? Ничего? Алиби у него твёрдого нет, но и зацепок на то, что это он убил жену, тоже не имеется у нас. Идём дальше.

Доверчивый прикрепил фото Фурсова рядом с фоткой Перевалова.

— Фурсов. У него был контакт с убитой, чего он не отрицает. Теоретически он мог убить Перевалову. Но зачем?

— Она могла его шантажировать, угрожать сообщить его жене об его измене, — предположил Скамейкин.

— Могла, но стала бы она рыпаться на такого человека? Ведь Фурсов чиновник. И потом у него есть алиби — этот сотрудник его Роберт. Кто следующий?

Доверчивый повесил фото Петра Лесникова.

— Петя — танцор. Пустой человек. Он, конечно, мог убить.

— Но зачем? — удивился повороту мысли начальника Скамейкин.

— Из тупости. Они поссорились. Он её и придушил. Не контролировал себя. Танцор, знаешь ли, творческий человек. Творческие личности не дружат с интеллектом, как правило, особенно такие, как танцоры, артисты, музыканты, художники. Дальше.

Доверчивый прикрепил фото Влада Мурашко.

— Мурашко — друг Перевалова. Он точно мог убить. Сидел в тюрьме. Коварный, агрессивный, жестокий. Ради друга готов на всё. Вопрос только в том, убил по заказу или по собственной инициативе?

— В биллинге телефонных звонков Перевалова мы не нашли его переговоров с Мурашко, — напомнил Скамейкин.

— Это естественно. Перевалов заказал ему жену с глазу на глаз или связывался с ним каким-то иным способом.

Доверчивый прикрепил следующее фото — Полосатова.

— Борис Полосатов — бизнесмен. Отвратная личность. Может быть также убийцей. Но на него у нас нет ничего.

За фоткой Полосатова была прикреплена фотография Ельцова.

— Ельцов — сын богатых родителей. Никчёмный прожигатель жизни, способен на что угодно, ради удовлетворения сиюминутных примитивных потребностей. Животное.

— Ему-то зачем убивать Яну? — спросил Скамейкин.

— Она могла оскорбить его.

— Это всё?

— Нет.

Доверчивый прикрепил к доске фото Зарудина.

— Этого тоже нельзя исключать из списков подозреваемых. И ещё.

Доверчивый прикрепил на доску пустой белый квадратик бумаги.

— Убийцей может быть человек, о котором мы пока ничего не знаем.

— Столько подозреваемых. Мы совсем запутались, — сказал Скамейкин.

Доверчивый сел за свой стол, отпил из чашки остывший чай и сказал: