Волшебник Ришикеша
Шрифт:
Ее машина скрылась за поворотом. Он закрыл глаза, вспоминая вкус, ощущение ее слизистой. Ему понравилось. Он удивился, насколько ему понравилось.
Он закончил дышать капалабхати и открыл глаза. Тая, застигнутая врасплох, не успела отвернуться, заливаясь румянцем смущения или возбуждения. Чуть полновата, напористая, лет десять назад он бы мог… Но сейчас… Ничто не вздрогнет, ему уже не восемнадцать, чтобы просто обыденный секс, да еще с глубоко неудовлетворенной женщиной. Это видно с первого взгляда, да еще
— Виталик, ты торопишься?
— Да, нужно лететь.
— Жаль. А в Кашмир собираешься?
— Да. Витя сказал о поездке, меня заинтересовало.
— Ну, отлично.
«Черт! И ты тоже?»
Он стоял на дороге. Движение перекрыли. Черноту неба разрывал золотой дождь салюта. Вокруг смеялись, пили и смеялись. Двенадцатое июня, но в принципе все равно, что отмечать. Непроизвольно дотронулся до повязки на шее. Опять огромный гнойник, снова вскрыли, теперь противное почесывание, стянутость. Он обернулся. Она шла навстречу сквозь летнюю ночь, в свете вспышек.
— Сегодня у тебя есть время?
— Да.
— Можем провести вместе ночь?
— Сомневаюсь.
— Ладно. Пойдем гулять.
Он сжал ее запястье, хрупкое, теплое.
— Я тебя запомнила.
— Серьезно?
— Да. Очень четко. Ты мне приснился. Правда, это был очень страшный сон. Мы с тобой стояли на плоту, под нами — черная вода, за нами — непроницаемый туман. На берегу был Витя. Он протягивал мне руку, чтобы я вернулась. Ты держал меня. Я колебалась. Плот качнулся, и я упала в воду, мгновенно сомкнувшуюся надо мной.
— Кстати, как ты и советовала, я собираюсь в Шринагар.
— Отлично.
Они шли и шли… Он сильнее прижимал ее к себе, обвивая тонкую талию. Со Сретенки на Рождественский бульвар, на Чистые пруды, свернули и пошли насквозь через дворы, звенящие темнотой.
— Не устала?
— Чуть-чуть.
— Давай посидим.
Виталик провел ладонью по зеленой скамейке на детской площадке. Ребята катались на карусели, от которой разносился протяжный скрип. Он положил ее ноги к себе на колени и начал тихо гладить. Наклонился и укусил в шею.
— Больно.
— Тебе же это нравится?
— Не всегда. Ты меня пугаешь.
— Пока нет. Но обещаю, тебе будет так страшно, что покажется — вот-вот сердце разорвется, потом короткая остановка дыхания и ни с чем не сравнимое удовольствие.
— Расскажи, что ты будешь делать.
Она провела по его руке до локтя, где вдруг ожил каждый шрам. Старые раны. Дерево в лесу, веревка и шесть дней без воды… Нет, с тобой ничего такого, моя девочка.
— Ты хочешь меня?
— И да… Но сомневаюсь… И пугает, как долго принимаю решение…
— Знаешь, все нужно делать только для себя. В конечном счете, лишь это имеет значение. Мы живем только для себя. У меня был друг, Олег. Мы были знакомы с самого детства. Он умер. И ничто в мире не изменилось. Ни для кого. Только номер его в телефоне стер. Вот и все. — Он
— Нежность. Не так, чтобы по головке погладили. В глобальном смысле. Ты подыхаешь от одиночества.
— А знаешь, наверное, ты права.
Два часа назад они приземлились в Дели и теперь ожидали вылета в Шринагар. Все двенадцать человек ходили кругами, пили минералку, снаружи врывались лоскутки дня — запахи куркумы и навоза. Тая, с подведенными глазами, пристально смотрела на Виталика.
— Витя, а сколько ты уже не был в Индии?
— Три года.
— Что так?
— Были причины. Виталик, давно хотел спросить, как ты попал ко мне?
— Аня мне сказала, чтобы пошел именно к тебе.
— Кто?!
— Аня. Неужели не помнишь ее?
Тая схватилась за живот, пытаясь справиться со спазмом тошноты. Ее вырвало прямо на брюки Виталика.
— Извини!
— Не переживай. — Он начал закатывать ткань, внезапно заметив, что ноги его покрылись гнойниками.
Витя выбежал наружу. Город набрасывал на шею кольцо удушья. «Моя колдунья…» Три года… Внутренние авиалинии, самолет до Кашмира, разбился… В числе погибших девушка из России.
Теперь дорога в Шринагар — для него и Виталика…
8
Воронка
Все быстро. Пунктир. Пунктир. Появляется линия. Рядом любовник. И его жена — в первый раз. Черные волосы струятся, перетекая в водопад цветной юбки. На руках дочка — его. В груди сердце — мое, для тебя. Оно скачет в пятки, скачет в виски. А нужно поддерживать разговор, отвечать на привычно-непримечательные вопросы безликими ответами, чтобы не выдать себя броским взглядом, яркой фразой. И, конечно, глаза. Хотят бегать и прятаться, поэтому важно смотреть прямо, почти не моргая. Все же взгляд ускользает. Ищет зацепку для этого субботнего вечера и натыкается на него. Саша… Вместе в автобусе из аэропорта. Помню. Устал от всего или что-то в этом роде. Кризис среднего возраста. Наверное, спортивная машина под окнами. Да, еще один самолет из Чанги. Правда, ни я, ни он не помним. Но было двадцатое декабря, а мы оба были на борту. Мы выяснили это в автобусе, в Дели. Я еще подумала — знак судьбы. А потом забыла про судьбу и про Сашу. Меня интересовал мой любимый, мой любовник. Высокая фигура, борода с проседью, глаза лукаво-голубые и волосы вьются — все растаяло на мосту над Гангой. Я хотела другого мужчину.
А теперь хотела спасения.
— Привет, Саша. Как дела?
— Я купил твою книгу. Еще не прочел.
— Здорово.
— Я же не знал, что ты пишешь. Мне сказали, уже когда мы вернулись.
Улыбаюсь. Мне приятно. От тембра голоса, может, от его интереса ко мне. Самое главное — удалось сбежать от жены. Любовник не смотрит на меня, даже не поздоровался. Боковым зрением ловит он движение моих губ.
— Расскажи, как они рождаются — персонажи, истории. Откуда ты берешь имена?