Шрифт:
Пролог
Дикий вой волчицы злой
Разорвал туман ночной.
Небо осветив, звезда
Пролетела, и тогда
Разошлася пелена,
Степь стоит обнажена.
Там в степи средь трав густых,
Волк в молчании затих,
Ждет добычу он свою -
Лютого врага семью.
Во владения его
Он не пустит никого,
Но людишек злых чета
Пробирается туда.
Зоркий глаз в ночи сверкнул,
В
Триста лет уж он живёт,
Сама смерть его зовёт
На кровавый хоровод.
Чует он её приход,
Знает: неизбежность ждёт.
Человека волк убьёт.
Видит: кинулся вперёд,
Зверь в смертельный хоровод,
Вмиг добычу он нагнал
И на шее зубы сжал,
Наземь человек упал,
Захрипел и задрожал.
Захлестнула горло кровь,
Окропила землю вновь.
Зубы рвут постылу плоть,
Умер человек, и, хоть
Без движенья он лежал,
Волк его ещё терзал.
Лишь расправился с одним,
Как погнался за другим.
Ох, ничтожный человек,
Не уйти ему вовек!
И, пронзая ночи мглу,
Волк несётся по ветру,
Он двуногого настиг,
И в степи раздался крик.
В небе ворон всё кружит,
За расправою следит.
Ждёт его сегодня пир -
Две души покинут мир.
Но с небесной высоты
Сквозь высокие кусты,
Разглядел младенца он -
Человечек спеленён,
Средь травы густой лежал
И тихонько мирно спал.
Наступила тишина,
Шелохнулося трава,
А младенец – сирота,
Пробудился и тогда.
Тишину степи ночной
Вдруг нарушил детский вой.
Плачет бедное дитя,
Матерь рядом не найдя.
Зверь, услышав детский крик,
Вмиг ребёночка настиг.
Ярость будоражит кровь,
Затмевает разум вновь,
Ненавистен род людской,
Много бед и грусть с тоской
Довелося превзойти
Волку на своем пути.
Его маленьких волчат,
Его юных бесовят,
Подлый человек поймал,
На забаву псам отдал.
И желание кипит:
Гнусный человечий вид
Разорвать и растерзать,
На съедение отдать
Их презренные тела
Червям раз и навсегда.
И хотел уж, было, волк
Разорвать дитя, но в толк
Взять не может он одно:
Сердце жалостью свело,
К ненавистному врагу
Наклонился он. «Агу» -
Звук издал малец людской,
Взялся пухлою рукой
Волка лютого трепать,
За уши, усы тягать.
На младенца посмотрев,
Волк
Разрезая гладь небес,
Ворон видел: лютый бес
К мальцу быстро подбежал,
Растерзать его желал.
Вниз стрелою полетел,
Рядом с волком ворон сел:
«Ты меня послушай, брат!
Дам тебе такой расклад.
По земле давно хожу,
В небе тучею кружу,
Видел в мире много бед,
Собираясь на обед.
Горечь видел, и твою
Всю убитую семью,
И страдания, и злость,
Ненависть, отмщенья горсть,
Что в когтистой лапе сжал,
Ты возвел на пьедестал.
Но лед в сердце растопи.
Мальца напрасно не губи.
Если сможешь – полюби.
Ну, а нет – с собой возьми.
Подрастет малец людской,
Силы наберет с тобой,
Сможешь ты тогда понять,
Как же можно совладать
С человеческой ордой.
И, как сын твой молодой,
К восемнадцати годам
Наберётся сил, а там,
Коли будет он вредить,
Сможешь ты его убить.
А сегодня злость с тоской
Позабыв, возьми с собой
Мальца бедам вопреки
И Волколаком нареки».
Волк от мысли от одной
Человека взять с собой,
Да ещё его кормить,
Обогреть да приютить,
Тайны все ему открыть
В бешенство пришел опять,
Ворона хотел задрать:
«Да не может быть того,
Чтоб врага я своего
Сыном взял себе родным.
Да и что мне делать с ним?
Посмотри же на него:
Это что за существо?
Ни зубов, ни шерсти нет -
Он походит на обед» -
Серый злобно прорычал.
В ответ ворон гоготал:
«Ты меня послушай, брат!
Тут не взять и не отнять:
Наречён тебе самой
Человечек был судьбой.
Воспитаешь ты его
Словно сына своего.
Ну, а чтобы легче жить,
С мальцом юным не тужить,
Чтобы смог ты говорить
И понять, и ободрить,
Чтоб на языке одном
Говорил ты с сорванцом,
Я ему дам талисман,
Что мне Высшей силой дан.
С помощью охранных чар
Подарю блаженный дар».
Ворон крыльями взмахнул,
Клювом щёлкнул и вдохнул
В мальца тусклый огонек.
Затем, сделав лишь кружок,
Засветился паренёк.
На секунду иль на две,
И рассеялось во мгле
Все воронье колдовство
Словно просто озорство.
И, взмывая в небеса,
Молвил волку он слова: