Волки севера (сборник)
Шрифт:
— Нет, Андрей. Я решил, и Совет Министров согласился со мной, что нужно опубликовать сообщение Стовина и Солдатова в «Правде». Это будет специальный выпуск, и я знаю, что сейчас трудно распространять газеты, но это будет сделано.
— Полный текст? — спокойно спросил шеф КГБ.
— Полный. Наша политическая система, Андрей, хотя, может быть, и не очень совершенна, — шеф ахнул при этих словах, — но она наиболее приспособлена для существования в подобной ситуации. Наша страна получила сильный удар. Теперь мы можем проверить на прочность нашу систему.
— Но раньше мы не считали нужным
— За исключением Великой Отечественной войны, — сказал председатель. — Тогда я был ребенком, но я знаю.
Он, болезненно морщась, переменил положение в кресле.
— Спасибо, что пришел, Андрей, — сказал он, — Спасибо за совет и участие.
Шеф безопасности встал.
— Я распоряжусь относительно отъезда Стовина, — сказал он. — Мне бы хотелось, чтобы вы одобрили мой план. Я думаю, что их лучше отправить через Москву. Город полон войск. Вы знаете, что мы отозвали половину наших войск, которые входили в состав вооруженных сил Варшавского Пакта, потому что мы нуждаемся в рабочих руках. Значит, Стовин полетит через Тихий океан в Лос-Анджелес. Я не хочу делать подарок ЦРУ с помощью этого Бисби.
Председатель махнул рукой.
— Делай как знаешь, Андрей. Детали я оставлютебе.
— Ну, что ты думаешь об этом? — спросил Стовин, глядя на Бисби, закрывшего последнюю страницу отчета. Они были на даче Солдатова.
— Если честно, Сто, то я понял лишь ту часть, которая предназначена для глав правительств. Там есть интересные вещи, хотя во многом спорные. Многие люди не поймут вас. Да и не в этом дело.
— Да? — спросил Стовин. Он постарался вложить в свой тон побольше иронии, но из этого ничего не вышло. Бисби очень внимательно смотрел на него.
— Сейчас все дело в том, — сказал Бисби, — что это произошло, а не в том, почему это произошло. Есть народы, которые уже тысячелетия живут в холодном климате.
— Ты имеешь в виду эскимосов?
Бисби горько рассмеялся.
— Да. Эскимосов. Мой народ. Бедные глупые эскимосы. Как вы, белые, говорите о нас. Очень добрый народ, но непрактичный, как дети, не умеющий жить в новом цивилизованном мире. У них не такая чуткая, тонкая организованная натура. Эскимос способен только стоять у бурового станка, строить дороги, рубить лес… И дальше он не пойдет. Ему это не нужно. Он живет в каменном веке и доволен этим. Вот так белые говорят об эскимосах.
— Но ты же стал пилотом реактивного самолета? — спросил Стовин.
Бисби стоял у окна, глядя на снежные сугробы, завалившие широкую Обь. Он резко повернулся к Стовину.
— Но я же эскимос, разве не так? О, как я хотел бы им быть! Но я полукровка, полубелый. Так что я не в счет. Когда я учился в Нью-Йорке и в Корнеле, быть полуэскимосом было очень выгодно и удобно. Все относились ко мне покровительственно — еще бы, они приобщают к цивилизации дикаря. Девушки с любопытством смотрели на меня. Вы знаете, что значит быть человеком, на которого смотрят с любопытством, как на редкое животное? Я не хотел быть пилотом! Я хотел стать гарпунером. Я хотел стоять с гарпуном на носу эскимосской лодки.
— Я понимаю, — сказал Стовин. — Ты проклинаешь своего отца?
Бисби покачал головой.
— Нет, —
— Почему?
— Мне было приказано ждать, — сказал Бисби, и голос его прозвучал как будто издалека.
— Кто приказал тебе?
Бисби несколько секунд смотрел на него, но не ответил на вопрос и задал свой.
— Зачем вы привезли меня сюда. Сто? Это ведь было нелегко.
Стовин колебался.
— Не знаю. Почему-то мне казалось, что ты как-то поддержишь меня. Ты знаешь Север, ты дитя Севера. Мне стыдно признаться, но у меня было мало времени обдумать твою роль здесь.
Он показал на стол, заваленный картами, диаграммами, расчетами…
— Мы были очень заняты. Но я должен был…
Бисби перебил его, как будто не слыша последних слов.
— Чувство… У вас есть чувства?
— Да.
Бисби сунул руки в карманы и повернулся к окну. Голос его звучал немного смущенно, как будто он преодолевал какой-то внутренний барьер.
— Вы помните Эйнчорак… дорогу вдоль реки Нинилчик? По ней мы ехали в аэропорт.
— Да.
— Там живет один человек по имени Юлиус…
Внезапно на улице послышался шум. Дверь открылась и вошли Дайана с Валентиной, довольные, радостные. За ними вошел улыбающийся Солдатов, а затем показалась высокая фигура Волкова. Человек из Министерства иностранных дел был похож на кота, только что поевшего сметаны.
— Все улажено, — сказал Волков. — Завтра мы летим в Америку.
— Все! — воскликнула Валентина. Глаза ее сияли, она возбужденно смеялась.
Так вот почему Волков так доволен собой, подумал Стовин. Значит, и он с нами. И все же Стовин был рад. Волков оказался очень полезным человеком. Вероятно, где-то в советской иерархии, на очень высоком уровне, произошел поворот. Возможно, он был вызван желанием участвовать в конференции. Но это внезапно изменило все. Он и Солдатов получали всю информацию, о которой мог бы только мечтать западный ученый — температуру поверхности морей Карского, Лаптевых, Восточно-Сибирского, Охотского… Результаты измерений вулканической деятельности Камчатки… Стовин понимал, что учеными за последние три месяца проделана огромная работа, истрачены астрономические суммы денег. И они с Солдатовым получали все, что требовали. Волков следил за этим. Любой компьютер в Академгородке по первому требованию работал на них. Единственная страна в мире, где такая огромная работа могла бы быть проделана за такое короткое время, кроме СССР, были Соединенные Штаты.
— Я никогда не была в Штатах, — сказала Валентина. — И вообще, я за границей была всего раз, и то в Праге. Я даже сейчас не могу поверить, что лечу в Америку.
— Совершенно естественно, что жена должна сопровождать мужа, — сказал Волков. — Правда, должен разочаровать вас. В Нью-Йорке вам не удастся побывать. Мы летим через Тихий океан и прибудем в Лос-Анджелес.
— Почему? — спросил Бисби.
— Сейчас в Новосибирске погода лучше, чем в Москве. Там сильные снегопады.
— Временное явление, — сказал Солдатов.