Волки севера (сборник)
Шрифт:
— Что? — спросил директор.
— Я вспомнил записки Себастьяна Мунстера о том, что он видел в долине Рейна в 1546 году. Эта книга есть в здешней библиотеке. Почитайте это место. Страница 330 или где-то рядом.
Скрежеща цепями на колесах по заснеженному гравию, автомобиль уехал. Директор направился в библиотеку Центра. Он попросил у девушки-библиотекаря копию Мунстера. С удивлением девушка взяла ключ, открыла дверь в небольшое хранилище и через некоторое время перед директором на столе лежал толстенный, переплетенный в кожу том. На его титульном листе древним шрифтом было
И тут он улыбнулся. Разумеется, Мунстер писал по-латыни — языке ученых. Стовин полагал, что каждый должен знать латинский язык. Но он, директор, не мог. И, вероятно, никто в Центре не сможет помочь ему. Он понес том обратно.
— Вы не могли бы сделать копию этого абзаца для меня? — спросил он девушку. — Я попрошу кого-нибудь сделать перевод.
Она посмотрела на текст.
— О, это же смотрел доктор Стовин. Он сказал, что у Ладури есть перевод. Я сейчас.
Она достала с полки книгу Ладури «Времена неурожая, времена голода» — историю климата Европы за последнюю тысячу лет. Директор просмотрел содержание. Том, глава 4.
«4 августа 1546 года я ехал в Фурку и наткнулся на огромную массу льда. Она была толщиной в две или три пики, шириной в полет стрелы из хорошего лука, а простиралась она настолько далеко, что конца ее не было видно. Нельзя было без содрогания смотреть на это, и впечатление усугублялось тем, что от основной массы отвалились два куска, каждый из которых размером с крестьянский дом.
Если перевести размеры в современные величины, значит сорок — пятьдесят футов высотой и шестьсот футов шириной! Директор сидел, глядя в книгу, а затем заговорил вслух. Девушка удивленно смотрела на него, не понимая, с кем он говорит. Директор смотрел на нее, как бы продолжая разговор.
Да, конечно, это был Танцор. Только один Танцор. Он сигнализировал о приходе Малого ледникового периода, который заморозил Европу на полтора столетия. Л у нас уже четыре Танцора. Что они хотят сказать нам?
Сотни домашних животных и людей подверглись нападению волков.
Волки вернулись, чтобы угрожать русским
Майкл Биньон,
Москва, 20 марта.
Снова крик «волки!» разносится по лесам, полям и деревням России. Традиционный враг крестьян снова набрал силу, нападает на собак, овец и даже на людей…
Прошлой зимой волки загрызли тридцать собак в Кировской области. Волки отважились входить даже в город. В непосредственной близости от города обнаружен огромная стая.
Численность волков возросла по стране до невиданных размеров. В 1960 году в Российской Федерации насчитывалось 2500 волков, сейчас их около 12 000. То же я самое происходит в Белоруссии, на Украине, в Прибалтийских республиках.
А в Казахстане, Центральной Азии их, по самым скромным подсчетам, более 30 000. Недавно они появились в пригородах Москвы…
Участились нападения на людей.
Выдержка из статьи в «Таймс». 21 марта 1978 г.
Глава 8
— Так
— В сообщении из России есть место, где говорится, что волки вошли в город, вернее, то, что осталось от города. И в огромном количестве, — сказал он. — Вероятно, их привлекло обилие пищи.
Дайану передернуло, но Стовин, казалось, не заметил.
— Удивительно то, — продолжал он, — что они сумели в таком количестве оказаться поблизости. Они как будто предчувствовали.
Дайана пожала плечами. Они стояли уже далеко от автомобиля и двигались на запад. Впереди пылал закат поздней осени. Розово-золотые полосы украсили горизонт, горы дыбились на его фоне, как струйки черного дыма.
— Говорят, что за последний год в Сибири очень возросло поголовье волков. Русские не сообщают подробностей. Только случайные цифры. А наши люди не могут туда проникнуть, чтобы узнать истинную картину. Впрочем, я думаю, что вокруг Новосибирска было много волков. Обычно они избегают людей, особенно вооруженных. А вокруг Новосибирска сейчас наверняка стоят воинские части. Верно?
— Что-то насчет этого было в сообщении. Да, да, я помню, там указывалось, что за последнюю неделю было убито триста волков.
Она присвистнула. Золотые полосы на горизонте стали погружаться в чернильный мрак и на небе зажглись первые звезды.
— Триста?! Это больше, чем я могу представить. Могу я посмотреть на это сообщение?
— Вообще-то я не имею права… Но ты можешь прочитать.
Она резко остановилась, посмотрела на него насмешливо.
— Ты сам себе устанавливаешь правила, Стовин?
— Только некоторые. — Она с удивлением услышала нотку горечи в его ровном голосе.
Уже стемнело, когда они вернулись на поляну, где Дайана оставила машину. Они сели в кабину, и Дайана потянулась к тумблеру, но Стовин перехватил ее руку и сжал. Лицо его в слабом свете из окна было напряженным.
— Я хочу, чтобы ты прочла сообщение потому… потому, что это может коснуться тебя.
— Как?
— Ты знаешь, что я уезжаю?
— Да.
— Я могу взять двоих. Один — Бисби, пилот, с которым я летал на Аляску.
— Я помню. — Сердце ее забилось.
— Я могу взять еще одного ученого. Мэл Брукман навязывает мне Бонгарда.
— Бонгард… он опубликовал несколько работ по пылевой вуали? Но это не моя область.
— Да. Не твоя. Так же как канис люпус не область Бонгарда. Я не хочу Бонгарда. Я знаю, что он хороший ученый, но я не хочу его. Когда я был на Аляске, я много говорил с Бисби. И он сказал мне… то, что я всегда шал, но понадобился Бисби, чтобы поставить меня перед проблемой лицом к лицу. Мы должны понять не только то, что происходит с климатом. Мы должны понять больше. Мы должны понять, какова будет жизнь после того как это случится. Ты улавливаешь мою мысль?